Книга "Мама для трех лисят" таит в себе мрачную и трепещущую атмосферу дворцовых скрежетов. Здесь Кайрнех Лабрайд Мор — двуликий генерал, магистр теней — отражает опыт и отчаяние поколений магистров. Ноэль же, окруженный врагами, показывает крайность человеческого достоинства и слезы последнего утопления. Встреча двух страстей: власть над тенями и душевное существо человека, словно заклинание века....
А я успокаивающе произнесла:
– Все хорошо, просто мы все перенервничали, и Кора немного передавила мне ладонь.
Целитель посмеялся, мягко пожурил нас, чересчур впечатлительных леди, и, подойдя ближе, взял мою руку. Сделал несколько пассов, прислушался к колдовскому эху и побледнел.
– Кажется, все не очень хорошо.
Повисла тяжелая тишина, вокруг меня столпились все, и даже Дамьен вновь проявился! Он, оказывается, ходил за кавой и сейчас оч-чень опасно наклонился надо мной – вот-вот обольет горячим напитком!
– Так, необходимо иссечение, – изрек в итоге целитель.
– Так вы же меня не диагностировали. – Я пожала плечами.
– Пф, – фыркнул магистр, – я всех диагностирую каждый раз, как встречаю. Чтобы не пропустить начало болезни.
– Но ведь для диагноста нужно согласие, – оторопела я. – Иначе это незаконно.
– Что ж, кто-то играет в карты на деньги, – целитель трансформировал низкий столик в высокий, – кто-то участвует в подпольных боях, а кто-то не спрашивает разрешения для маг-диагностики.
Целитель наколдовал ширму и закрыл мою руку от меня же самой. Во избежание ненужных драм.
– Я коснулся вашего мизинца, леди, вы чувствуете?
– Я вообще руку не чувствую, – отозвалась я.
– Вот и прекрасно.
Целитель прогнал всех на другую сторону ширмы: ""Вы дышите мне под руку, это раздражает"", после чего затих на долгие полчаса.
Дамьен разлил каву, и я, неудобно перехватив чашку, пригубила ароматный напиток.
– Как-то это странно, – поделилась я.
– Уже нет, – отозвался целитель, – уже извлекаю донельзя интересные осколки и… о-о. О! Вам следует поблагодарить леди Доварнари за своевременное и такое удачное, кхм, сжатие.
– Благодарю. – Я улыбнулась и церемонно склонила голову, а Ликорис только вздохнула:
– Я бы предпочла обнаружить это другим способом.
Мы допили каву, и через пару минут ко мне вернулась чувствительность.
– Руку не нагружать, болеть будет долго, – проинформировал меня целитель и убрал ширму.
На широком блюде лежала длинная, свернутая в кольцо цепочка. От нее в разные стороны расходились тонкие до прозрачности шипы.
– Подобные вещи в прошлом цеплялись на доноров магии, – сочувственно произнес целитель Далвертон, – потом мы, целители, научились передавать чистую силу более гуманным путем, и эти жуткие цепи остались лишь в прошлом. Сейчас такое можно увидеть только в музее истории целительства.
