Книга "Мама для трех лисят" таит в себе мрачную и трепещущую атмосферу дворцовых скрежетов. Здесь Кайрнех Лабрайд Мор — двуликий генерал, магистр теней — отражает опыт и отчаяние поколений магистров. Ноэль же, окруженный врагами, показывает крайность человеческого достоинства и слезы последнего утопления. Встреча двух страстей: власть над тенями и душевное существо человека, словно заклинание века....
Райснерх смог обмануть его именно с помощью такого амулета: предатель скрыл свое истинное отношение к Кайру, и тот, юный и доверчивый, принял в себя проклятье, предназначавшееся Райснерху. Как ты думаешь, он простит свою мэйари, если узнает, что и ты тоже втерлась к нему в доверие с помощью такого амулета? Поверит тебе или уже выученному жизненному уроку? Он, тот, кто создает артефакты для контроля и подчинения своих потомков, он, тот, кто не верит никому, кроме себя. Простит? Если не хочешь этого знать – не мешай"".
– Ноэль? Мама! Мам, на тебе лица нет! – первым ко мне подбежал Морис.
Затем подскочили Лиам и Аль.
– Что с тобой?
– Маме плохо и больно, – выдал Лиам и, потупив глаза, пояснил: – У меня раскрылся эмпатический дар. Прости меня, мам, прости, если сможешь. А если не сможешь, то не прощай: я заслужил!
– Заслуживают награды, – едва шевеля губами, проговорила я, – а любовь либо дается просто так, либо это не любовь вовсе. И мы все тебя очень любим.
– Морис, Морис, у мамы болит сердце, – всполошился Лиам, – сильно-сильно колет!
Зайра и Искра разогнали детей, открыли окно, и приток свежего воздуха привел меня в себя.
«Искала удачный момент, Ноэль Альхена Антер? Все ""не сейчас"", все ""позже"", и вот твое ""позже"" наступило», – с ненавистью к самой себе подумала я.
Спохватившись, я бросилась искать записку и нашла ее на полу. Кажется, никто ничего не заметил. Быстро проверила на магический отклик – ничего. Почерк округлый, ровный, нечеловеческий. Зачарованное перо или заклятье.
– Что вас так взволновало, леди Ноэль? – напряженно спросила Искра.
– Смерти пожелали, – соврала я, – в особо извращенной форме.
Уничтожив письмо, я развеяла прах и, прикусив губу, позвала Милки:
– Где сейчас Кайр?
– Одну минуту, – важно произнес низший теневик, исчез и через пару мгновений появился. – Магистр изволит ругаться со старшим придворным магом. Кребролитовые трубки плохо уложены и не выдерживают давления силы.
– Ясно. Спасибо, Милки.
""До обеда мне не удастся поговорить с Кайром, – поняла я. – Значит, поговорю после. О каком-либо ""Не мешай"" не может быть и речи, но Кайр имеет право узнать обо всем от меня. Тем более что амулеты – это результат его желания не слышать моих эмоций"".
На самом деле, если об этом расскажу я, расскажу полную и абсолютную правду, никакого скандала не получится. Я уверена в этом.
