Книга "Мама для трех лисят" таит в себе мрачную и трепещущую атмосферу дворцовых скрежетов. Здесь Кайрнех Лабрайд Мор — двуликий генерал, магистр теней — отражает опыт и отчаяние поколений магистров. Ноэль же, окруженный врагами, показывает крайность человеческого достоинства и слезы последнего утопления. Встреча двух страстей: власть над тенями и душевное существо человека, словно заклинание века....
«Усни? Странно, что не сдохни», – пронеслось у меня в голове.
Лисица рухнула как подкошенная.
– В прошлый раз ты ее поймал и трепетно прижимал к себе. Что изменилось? – спросила я, не поворачиваясь к Кайру.
– В прошлый раз под ногами был мрамор, а рядом стоял Лиам. Ее голова настолько пуста, она раскололась бы подобно перезрелой тыкве, – мрачно произнес магистр теней. – А после я уже не мог ее отпустить: меня накрыло, и я потерял контроль над тенями. В такие моменты я не способен пошевелиться.
Покивав, я не стала возражать и, прежде чем это успел сделать Кайр, подняла тело Райсары левитацией.
– Зачем ты делал детей с ненавидящей тебя лисицей? – как можно спокойней спросила я.
– До рождения Аль она успешно маскировала ненависть равнодушием, – пожал плечами магистр. – Теневиков многие боятся, до определенного момента мы опасны.
– До определенного момента? – выразительно спросила я.
– Да."
"– Я намекала на подробности, знаешь, было бы неплохо узнать контекст, – прямо сказала я.
– Да, – кивнул Кайрнех, – я понял.
Мы шли по коридору, тело Райсары парило перед нами, а лис издевался надо мной и моим любопытством.
– Так если ты понял, то почему молчишь? – я уже осознала, что он не скажет, но все равно никак не могла остановиться.
– Потому что не хочу говорить, – обезоруживающе улыбнулся он. – Целитель Далвертон уже спешит к нам.
– Целитель? Я думала, мы отнесем ее в ее спальню.
Искоса посмотрев на Кайра, я успела заметить до крайности горькую усмешку, которую он, впрочем, быстро спрятал и ровным, спокойным голосом проговорил:
– Этот приступ откровенности ненормален. Райсара много лет держала свои мысли на привязи: прагматичность в ней сильнее ненависти.
Слова Кайра ударили неожиданно сильно. Он спокойно принимал ничем не оправданную ненависть Райсары. Равнодушно и смиренно он сносил всю ту несправедливость, что мир отсыпал на его долю. Он даже находил в себе силы беспокоиться за тех, кто его ненавидит.
«…позволять теневику плодить детей – аморально…» – прозвенел в голове отвратительный голос куро-лисы.
– Что она от меня хочет? – осторожно спросил лис, когда моя иллюзорная бабочка начала тыкаться ему в лицо.
– Я не знаю, я была уверена, что она уже растворилась, – ошеломленно выдохнула я.
Думать о том, почему связанная со мной иллюзия захотела прикоснуться к лицу лорда Мора, мне не хотелось.
