Книга "Мама для трех лисят" таит в себе мрачную и трепещущую атмосферу дворцовых скрежетов. Здесь Кайрнех Лабрайд Мор — двуликий генерал, магистр теней — отражает опыт и отчаяние поколений магистров. Ноэль же, окруженный врагами, показывает крайность человеческого достоинства и слезы последнего утопления. Встреча двух страстей: власть над тенями и душевное существо человека, словно заклинание века....
– Попробуй эти ореховые пирожные, – Кайрнех не сводил с меня странного изучающего взгляда, – они великолепны и превосходно оттеняют вкус кавы.
Крохотные корзиночки были заполнены самым мягким и нежным кремом на свете. И на несколько минут я просто выпала из разговора.
– Утром мы позволяем себе быть настоящими. С теми, с кем сами решаем. – Кайр остро посмотрел на меня. – Я ведь правильно понимаю, что ты не знаешь, чем так ценен завтрак?
«Умен и проницателен», – пронеслось у меня в голове. Вслух же я сказала совершенно иное:
– Ты прав.
В сгустившейся тишине я взяла еще одно пирожное и, глядя только на крохотное лакомство, добавила:
– Но я способна понять, что совместный завтрак, по неизвестным мне причинам, обозначает переход на новый уровень духовной близости.
Кайрнех кивнул:
– Да, ты верно понимаешь. Но почему ты не спросила?
– Не осмелилась. – Я с сожалением положила пирожное на край блюдца. – Не захотела обесценить твое приглашение.
Он рассмеялся и покачал головой.
– Ты невозможна. Хочешь узнать истоки традиции?
– Конечно.
Магистр теней откинулся на спинку кресла и, продолжая улыбаться, заговорил:
– Наши предки хотели отличаться от людей. У людей есть этикет? Наш будет сложнее. У людей есть традиции? У нас их будет больше. Люди создают магические рода? У нас будут кланы. И так со всем. В итоге мы оказались в ворохе традиций и правил, наш этикет мешает жить и дышать. И тогда-то появилась традиция двух завтраков. За первым, личным, мы можем вести себя свободно от всех правил.
Нахмурившись, я с некоторым недоумением спросила:
– Из-за меня ты поступаешься лисьим этикетом? Я… Просто нельзя сказать, что в доме трудно дышать.
– Нет, просто лисы были первыми, кто отказался играть в эти странные, нелепые игры, – серьезно ответил Кайр. – Сейчас за пережитки прошлого держатся только молодые семьи, молодые кланы. Им просто больше не за что держаться.
И в этот момент я начала собой страшно гордиться, ведь мне удалось удержать на языке весьма каверзный и неприятный вопрос.
– Мор – это почти исчезнувший клан моей почившей матери, – серьезно сказал Кайрнех. – Фамилия отца досталась его же брату. Увы, мы, двуликие, с огромным удовольствием переняли у вас традицию борьбы за власть.
– О, это мы умеем, – скривилась я.
– А мы-то как умеем, – с легким отвращением отозвался Кайр. – Но в роду Мор такого не будет.
В голосе магистра лязгнул металл.
– Ты не можешь быть в этом уверен, – с сожалением произнесла я.
