В Маме по контракту Виктория Вестич создает душевную атмосферу о жизненных тяжёлых испытаниях молодого человека, пережившего неудачи в учебе и житье-бытье. Опасаясь опять остаться без крыши над головой, главный герой цепляется за любую работу, даже когда это выглядит нелепо — например, как мать по контракту. Атмосфера драматична и печальна, но книга затрагивает глубокие мысли о социальных проблемах и человеческом самопознании.
Похоже, «Мама по контракту» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Или… он просто привез меня домой?
— Леся там? — спрашиваю я недоверчиво.
— Там, — склоняет голову Демид.
— Я… я звонила маме, она сказала, что ни тебя, ни Леси у нее не было.
— Когда ты звонила?
— Вчера.
— Ну вот. Сегодня, как видишь, все поменялось, — чуть разводит он руками, улыбаясь.
Несколько секунд все так же недоверчиво смотрю на Демида, но он только продолжает улыбаться в ответ.
— Ладно… я пойду проверю.
Влетаю домой пулей, едва не сбив с ног маму. Она отступает на шаг, от неожиданности теряя равновесие и оседая на стул.
— Сонечка…
Забыв разуться, сразу бросаюсь в дом, бегом, спотыкаясь на ровном месте, и заглядываю во все комнаты. Никого. Возвращаюсь на кухню, тяжело дыша.
— Мама… Леся здесь?
Уже знаю ответ. Глаза щиплет от подкатывающих слез, а центр груди прожигает, как огнем, от понимания, как жестоко меня сейчас обманули.
— Нет, Сонечка. Ты же говорила, что она с тобой… — с тревогой отвечает она.
Мама спрашивает что-то еще, кричит вдогонку, но я вылетаю на улицу пулей. Бросаюсь за ворота, но уже вижу — машины нет. Только сейчас приходит понимание, что Демид просто избавился от меня под благовидным предлогом, чтобы я не устраивала сцен. Ему была нужна временная мама для Леси. А теперь нет. Теперь за ней есть, кому присмотреть.
Закрыв лицо ладонями, я оседаю на лавочку, и первый раз за все эти дни даю волю слезам."
"Глава 18"
"— Соня… ты хоть поешь… — тихо говорит мама, погладив меня по плечу.
Я слышала, как она вошла в комнату, почувствовала, как прогибается кровать под ее весом, когда она присаживалась на край. Но никак не реагирую. Да, ей пришлось все рассказать. Про подставные документы, про то, что Леся не мой ребенок, а Демид — не мой муж, про все. Даже про Лютого и то, что это его дочь. Сгладила только некоторые моменты: например, не упоминала, что на самом деле Лютый, по сути, насильно меня удерживал. Чтобы не переживала.
Перепало мне, конечно, по первое число. Но ужасным было не это, а то, что мама меня не поняла. Тогда, плача навзрыд, я рассказала ей все, что скопилось на душе, но в конце, стоило только взглянуть в ее глаза, осенило: зря. Раз Леся чужая, значит, и переживать больше не нужно. «У тебя своя жизнь, думай о себе». Да, все так. Только… внутри глодало чувство вины. За эти три дня я толком не спала и не ела. Просто не могла. И только сейчас поняла, что больше так не могу.
Поднимаюсь с постели и иду к шкафу. Вытаскиваю свою старую, но удобную сумку, и быстро складываю в нее немного вещей.
