Автор
В холодной серой зимней ночи мать бережно накрывает своего маленького сына пушистым одеяльцем, пока они идут на скромную прогулку. Но ветер становится безжалостным, заставляя сильнее укрываться в тонком пальто и прижиматься к коляске. Чувство беспомощности и предательской жестокости нарастает, когда руки мужчины хватают ее за локти, заставляя осознавать, что мама по принуждению становится не волей бедной матери, а злом....
Какого черта происходит, Адам? Твоя дочь что, не знает мать в лицо?
— Она погибла при родах, — чеканит он. — Маша ее никогда не видела.
Я замолкаю, не понимая, почему тогда взрослая девочка так бросается на чужих людей.
— Что мне ей сказать, Адам? Ты лучше знаешь свою дочь, что говорить?
— Скажи, что ты ее мама.
— Что?
Он, конечно же, меня уже не слышит. На том конце провода звучат гудки, а я удивленно смотрю на телефон. Скажи, что ты ее мама.
Так просто!
Я возвращаю мобильный няне и приседаю на корточки, чтобы наши с малышкой лица были на одном уровне.
— Папа звонил? Ты давно тут? Почему папа не сказал, что ты плиехала?
Я злюсь. Той ситуации, что сложилась и из-за того, что мне приходится врать маленькому ребенку. Разве можно обманывать и говорить, что мама, когда это совершенно не так? И почему это должна делать я, а не ее отец? Пусть бы приезжал и все объяснял ей, говорил, почему мамы не было так долго, почему все это время она не приходила. Она только пока об этом не спрашивает, но я уверена, что ей захочется знать.
— Маша, послушай…
— Ты не моя мама, да? — в уголках ее глаз снова собираются слезы. — Ты не соскучилась по мне и не обнимаешь…
— Мама, — киваю я и обнимаю малышку. — Я твоя мама.
Она обнимает меня сильнее, прижимается к моей шее и я чувствую, как маленькая теплая ладошка гладит меня по волосам.
— У тебя такие же класивые волосы, как и у меня. И тоже непослушные, — смеется Маша. — Уложить их так сложно. Научишь меня?
Я киваю, а у самой сердце кровью обливается, а я ведь даже не думала, что подобное произойдет, что уж говорить о маленьком ребенке.
Пока мы разбираемся, Родион решает, что ему нужно наше внимание, и начинает громко плакать.
— А кто там? — малышка удивленно раскрывает глаза. — Лебенок?
— Да, — я киваю.
— Он… наш?
Малышка любопытно смотрит то на меня, то на малыша, пытается встать на носочки, чтобы разглядеть что-то в коляске, но у нее не получается.
— А ты покажешь его мне? А как его зовут? Это твой малыш? Мой блатик?
Снова куча вопросов.
— Покажу, конечно. Пойдем в дом? — и протягиваю ей руку.
Девочка доверчиво вкладывает ручку в мою ладонь, когда я слышу за спиной:
— Не думаю, что Адама Всеволодовичу понравится то, что вы…
— Ну вот позвоните ему и спросите. А до тех пор, пока не будет никаких распоряжений я, пожалуй, сама решу, что буду делать!
Женщина поджимает губы, но кивает. Берет телефон, но я лишь усмехаюсь.
