Автор
В холодной серой зимней ночи мать бережно накрывает своего маленького сына пушистым одеяльцем, пока они идут на скромную прогулку. Но ветер становится безжалостным, заставляя сильнее укрываться в тонком пальто и прижиматься к коляске. Чувство беспомощности и предательской жестокости нарастает, когда руки мужчины хватают ее за локти, заставляя осознавать, что мама по принуждению становится не волей бедной матери, а злом....
— А вы знаете, как я сюда попала?
Повисает пауза."
"— Вашему ребенку не желают плохого, — она не теряется, а я мотаю головой.
Если они хотят отобрать его у меня, пусть попробуют. Я не сдамся просто так.
Раздается телефонный звонок, от которого я вздрагиваю, вспоминая, что в одеяльце Родионо мой мобильный. Я нащупываю его рукой и поправляю, попутно выдыхая и радуясь тому, что его никто не увидел. Сколько прошло времени? Полчаса? Этого же недостаточно для наряда полиции? Думаю, что нет, значит, нужно потянуть еще время.
— Я понял. Да. Хорошо, — слышу, как мужчина, что привел меня сюда, разговаривает по телефону.
Что он понял? Будет отдавать приказ своим амбалам, чтобы силой отобрали у меня сына?
— Елена Эдуардовна, идите к себе, вас позовут.
— Но… — женщина пытается возразить.
— Идите, ребенок останется с матерью.
Я замираю, когда слышу эти слова, но не поворачиваюсь до тех пор, пока не слышу, как открывается и закрывается дверь.
— Ангелина, — моего плеча касается мужская рука. — Ты можешь быть спокойна, твой сын останется с тобой.
Я поворачиваю голову и вижу, что женщины в комнате уже нет. Зато есть два охранника у двери и он, которому, кажется, совсем наплевать на происходящее. По крайней мере он смотрит на меня так безразлично и пусто, что я отшатываюсь.
— Идем, нам нужно поговорить, Ангелина.
Глава 3
Мужчина берет меня за локоть и подводит к столу, усаживает на стул, стоящий рядом, а сам упирается о столешницу и смотрит на меня.
— Тебе, наверное, хочется узнать, почему вы с ребенком здесь?
Киваю.
То, что он сам решил заговорить об этом, радует. Значит, он не психически больной, у него нет раздвоения личности и он не будет надо мной издеваться. По крайней мере, у него была такая возможность уже не раз, но он ею не воспользовался.
— Дело в том, что этот ребенок не от твоего мужа.
Повисает тяжелая пауза, во время которой я пытаюсь осознать то, что он только что сказал. Не от моего мужа? А от кого?
— О чем вы? — решаю спросить, а сама перевожу взгляд на сына, который, несмотря на разговоры и крики, мирно спит у меня на руках.
Я осматриваю его маленький аккуратный носик, светлые, едва заметные бровки, которые он насупил во сне, розовые губки, пухлые щечки, что Родион успел наесть на материнском молоке.
