Автор
В зимние дни, когда вьюга сгустила тучи над городом, Мамаша Бармалей стала источником радости и тепла. На кухне она мастерски прялась разноцветные фонари из бумаги, украсив уголок домочадцев. Каждый вечер Роза Леопольдовна напоминала о бодрствующем мире вне окон, и все с нетерпением ждали заутреню — самое светлое время в этот мрачный сезон....
Я сразу поняла, что поиск ведут отец и мать девушки, чей паспорт я получила, и ответила:
– Спасибо. Не желаю.
Больше меня не беспокоили.
– Папа сказал, что моя старшая сестра умерла от болезни сердца вскоре после того, как ей исполнилось восемнадцать, – повторил Никита.
Наша гостья пожала плечами.
– Возможно, его обидело, что дочь отказалась с ним видеться. Но ведь Марфа на самом деле скончалась. Я просто получила ее паспорт. Мне неудобно сейчас перед вами, но я была тогда молодая, глупая, натворила бед.
– У меня вопрос, – ожил Смородин. – Ирина Николаевна, мне сейчас кто-то невидимый шепчет: «Некий человек за большие деньги продал вам ложную информацию о том, что Марфа убила Элю в камере, а Всеволод Ракитин выкупил свою дочь-убийцу и спрятал ее». Этот невидимка меня до сих пор не обманывал. Я ему верю и понимаю: вот он, мотив, который сподвиг вас на преступление. Месть. Это старо, как мир. Некий человек, определенно знавший о том, что случилось много лет назад ночью в КПЗ, решил заработать.
– Меня остановил у дома парень, – прошептала Ирина, – он не назвал своего имени, а спросил: «Хотите узнать, кто убил вашу дочь? Это стоит денег». И назвал сумму. Я решила, что это мерзавец, который хочет нажиться на моем горе, и ответила:
– Оставьте меня в покое.
Незнакомец не обиделся, протянул мне флешку.
– Просмотр бесплатный. Если измените свое мнение, я жду вас завтра у входа в парк Горького в полдень.
И ушел.
Мне стало любопытно. Дома я включила видео, оно было сделано в хосписе. Это стало ясно сразу, на стене за креслом, в котором сидел мужчина, висела табличка «Хоспис» и какой-то номер. Больной представился, назвал свою должность, сообщил, что некогда был начальником отделения милиции. Вкратце упомянул о своей тяжелой болезни, о том, что жить ему осталось считаные дни, потом сказал:
– Служил я честно, взяток не брал, поэтому денег не накопил, не разбогател.
Голкина замолчала.
– И вы согласились? – не выдержала я.
– Да, – подтвердила Ирина.
– Вы очень рисковали, однако, – укоризненно заметил Смородин, – у вас могли забрать немалую сумму денег, и все.
