Автор
В зимние дни, когда вьюга сгустила тучи над городом, Мамаша Бармалей стала источником радости и тепла. На кухне она мастерски прялась разноцветные фонари из бумаги, украсив уголок домочадцев. Каждый вечер Роза Леопольдовна напоминала о бодрствующем мире вне окон, и все с нетерпением ждали заутреню — самое светлое время в этот мрачный сезон....
Начальник позвонил родителям дурочки и предложил им:
– Могу не упоминать о краже, представлю дело так: девица напилась, сломала дверь, хулиганка она, проведу с ней беседу, и отпустим. А вы отблагодарите владельцев квартиры, ну и моих ребят тоже."
"– С моей-то что дальше будет? – осведомился Борис. – Чужая девка меня не интересует.
– Сейчас заинтересует, – пообещал начальник. – Твоя дура ей разболтала про убийство, сообщила: «Мне обещали купить квартиру, если я мужика прикончу. Тело забрать собирались. Я все сделала, и тут облава».
– Вот кретинка! – рассердился Борис. – Кто ее за язык тянул!
– Бабы, – вздохнул его собеседник, – небось хотела сокамернице показать, какая она крутая!
– Пусть ночь на шконках проведет, – в сердцах воскликнул Голкин, – поспит на голых досках! А я пока решу все вопросы с мадам из борделя. Тебя по полной отблагодарю, и всех, кого укажешь, тоже умаслю. Дай мне ночь на решение проблемы. К утру я все затопчу, никаких упоминаний о трупе не будет. Просто девица – идиотка, с мамашей поссорилась, напилась, замерзла, зашла в подъезд погреться… Мимо кто-то бежал, нож уронил, она его подняла… Сценария пока нет.
На том они и порешили. Утром, когда Борис приехал в отделение, его встретил начальник, по выражению лица которого Голкин сразу понял: случилась беда. И не ошибся. Ночью дежурный несколько раз проверял, что происходит в КПЗ. Эля там осталась одна.
Антонина подперла подбородок кулаком.
– Вот такая история. Когда Боря сообщил жене правду, Ира заплакала, заперлась в своей спальне, при любых попытках войти к ней просила: «Оставьте меня, не лезьте». Борис уехал решать формальности, связанные с похоронами, велел прислуге следить за Ириной.
