Шурка любит выдумывать истории и лгать налево направо. Но даже он не осмеливается обмануть свою мелкую "личность", которую они сами создали из клеток — такими, что заметить их можно только под микроскопом. Сегодня они все еще малыши — маковые зернышки, вечно щурящиеся от света вокруг. Кто знает: может быть, им повезло бы родиться девочками, как Софья из Испании, красавица своего времени, жившая почти полвека назад....
Какое отношение ко мне имеют чужие письма? Оказалось – самое непосредственное!
Это были письма Вити ко мне из армии. И я ему отвечала!
То есть какая-то самозванка мое имя присвоила и строчила Вите послания! Очковтирательница! Лгунья! Аферистка! Пусть это было в прошлом столетии, все равно противно!
Но когда я вчиталась, гнев мой растаял. Не могла оторваться. Их было много, за полтора года. Я сидела среди ведер с водой и побелкой, разбросанных вещей, одетая для малярных работ, и жадно читала. Заглянул отец, напомнил, что пора ехать на кладбище.
– Поезжай один. Справишься?
– Конечно! – Он даже обрадовался. – Ты, дочка, считаешь меня беспомощным, и напрасно! Вот увидишь, какой я еще молодец!
– Ладно, молодец, не забудь палку взять и, если в автобусе место уступят, не геройствуй, садись!
Папа ушел, я вернулась к чтению писем.
Вите Шумакову очень плохо было в армии. Он не жаловался, описывал солдатские будни, но между строчками безошибочно угадывалось жуткое отчаяние. Всего не процитируешь, но мороз по коже пробирал от слов:
«Вчера мыли туалет, скоблили бритвами, меня два раза стошнило», или: «Один парень у нас повесился.
Как бы «я» слала ему очень хорошие ответы. Успокаивала, призывала потерпеть, рассказывала смешные истории и говорила, что с нетерпением жду его писем.
Кто из моих бывших подружек постарался? Я их помнила смутно, но несколько кандидаток в уме держала.
Вите, как он сам признавался, «мои» письма здорово помогали.
Ход совершенно непонятный. Если ты питаешь интерес к парню, можно прикрыться чужим именем.
