В лесу разведки, он уточнил данные о танковом корпусе Клейста. Во время доклада командир группы периметра доложил об обнаруженном аэродроме с несколькими Ан-2. Определенный тип самолетов указал на перемещение временного контекста. Хотелось бы разобраться, что там происходит в этих летних днях....
В разговор вступил заместитель начальника артиллерии укрепрайона: — А не лучше командира передового отряда пригласить сюда и вместе, сообща так сказать помозговать?
— Не успеем, немцы еще часа полтора, максимум два и тронутся, а у нас еще ничего не готово! Давайте сейчас согласуем все моменты, а потом подумаем как лучше поступить с танкистами.
Подполковник Нечволодов
Командира артполка в этот момент вызвали к телефону. Вернулся он через пару минут и возмущенно сказал:
— Черт знает что! Какие-то индейцы заняли мой НП и утверждают, что они тоже артиллеристы!
— Товарищ майор, а почему индейцы?
— Ну сами посудите, когда мои бойцы прибыли на НП, они уже там расположились, как у себя дома.
У меня, когда майор начал рассказывать как-то нехорошо заныла рука в локте, смог только выдохнуть:
— Ну?
— Мои когда в блиндаж вломились толпой, те начали дико кричать и дрыгать ногами, при этом так по матушке крыли, что наших сомнение взяло.
— А где Ваш НП расположен?
Склонившись над картой Руденко показал на склон высоты, на которой должна была расположиться одна из наших групп, во главе с капитаном из ЦАОКа. Понимающе переглянувшись с Едрихиным, я продолжил обсуждение плана контрподготовки, а майор отошел к нашему связисту.
— На этом моменте я хочу остановиться подробнее, самый опасный участок прорыва, вот здесь в сторону Радзехова не превышает трех с половиной километров. На этом участке мы можем сосредоточить огонь практически всех наших батарей, довести плотность огня до восьмидесяти стволов на километр фронта.
