Автор
В этой книге Дарья Донцова рассказывает о жизни роскошной супруги богатого бизнесмена, где даже мелкие моменты держат в напряжении из-за отсутствия брака. Ее маникюр становится важнейшим инструментом для самовыражения и защиты, когда муж дома. Увлекательное и волнующее приключение в мире привлекательных женщин и их тщательно выстроенных жизненных стратегиях.
Леночка успешно сдала экзамены, а соседи стали приносить Молотовой тексты на иностранных языках: аннотации к лекарствам, руководства по эксплуатации бытовой техники… Отказа никому не было, всех встречали ласково, с милой улыбкой.
Естественно, никаких задолженностей по квартплате Танечка не имела, счета оплачивались в срок, к праздникам приносила в домоуправление коробочки конфет, шумных компаний не собирала, после одиннадцати вечера домой не возвращалась. Словом, не дама, а пакет засахаренных ананасов…
Прервав хвалебную оду жиличке, я весьма резко велела:
– Опишите внешность супруга…
Ирина Федоровна с готовностью начала:
– Просто красавец, блондин с голубыми глазами, а фигуре любой позавидует. Рост высокий, сам плечистый, стройный, Ален Делон, словом. Ездит на «Мерседесе», да так аккуратно, прямо крадется по лужам, чтобы кого ненароком не забрызгать. Очень, очень милая пара!
Я внимательно слушала панегирик. Что ж, все верно, Михаил красив, умен, добр, тактичен, просто кладезь талантов. Есть лишь одно небольшое пятнышко в облике данного ангела. Он женат не на очаровательной Танюшке, а на мне – женщине, ничем особо не выдающейся. Впрочем, как только выясню, где можно найти гориллоподобного Славу, и освобожу Катю, моментально дам развод этому безупречному во всех отношениях принцу.
Чувствуя, как волна злобы начинает подступать к горлу, я слишком резко спросила:
– Где живет Георгий Львович Дааз?
– В тридцать девятой, – ответила тут же Ирина Федоровна.
– Он дома?
– Почти всегда, болеет очень, еле ходит…
– Позвоните и скажите, что сейчас к нему придет представитель органов.
Домоуправша мигом схватилась за телефон.
ГЛАВА 25
Тридцать девятая квартира оказалась в третьем подъезде. Ирина Федоровна, накинув на плечи шубку из цигейки, лично довела меня до дверей, обитых красивой блестящей кожей.
– Спасибо, – проговорила я и строго добавила: – Вы, естественно, понимаете, что речь идет о государственной тайне и никакие разговоры о моем визите невозможны.
– Конечно, конечно, – испуганно закивала домоуправша и нажала на звонок.
Дверь тут же растворилась. На пороге, тяжело опираясь на палку, стоял худой, горбоносый старик в неожиданно ярком молодежном спортивном костюме.
– Только вы предупредили, душечка, – обратился он к Ирине Федоровне, – и я сразу в путь пустился, пока по всем коридорам проковыляю, входите, сделайте милость.
