В эпоху пандемии мир кажется все меньше подходящим для душевного отдоха. Читатель нуждается в пространстве и такой "температуре эмоций", где не только спрятаться, но и войти там, чтобы не то что укрыться, но и насладиться грустными моментами вместе с легкой улыбкой на лице....
Дальше скорая помощь со связанным клиентом на носилках пустилась в круиз по разным точкам общепита.
На третьем ресторане Гуревич сам уже выскакивал из машины и, ещё не открыв двери, принимался расхваливать достоинства товара: «Отменная высококачественная свинья! Гордость совхоза! Она там в правлении заседала!». Вскоре он был готов восхвалять голубушку в стихах. Но… ничего не помогало. Хоть бери и рисуй чернилами штамп на розовом боку сей упитанной дамы.
На восьмом, кажется, ресторане он понял, что дело швах.
– Ребята, – сказал измученный Гуревич, – дальше так продолжаться не может. Предлагаю выпустить клиентку куда-нибудь на волю, в пампасы… На милость судьбы.
– В пампасы?! Да ты ох. ел, – сказал водитель. – Это ж живые деньги, и какие! Это две твои зарплаты! Ничего, я знаю ещё рестораны, где её возьмут без этого говеного штампа.
"Далее их маршрут по-прежнему пролегал исключительно по местам ленинградского общепита, но уже рангом пониже. Время катилось, день наливался зрелостью. Они колесили по городу со свиньёй, но, несмотря на её явную капитализационную ценность, никто из работников пищевой отрасли не желал участвовать в утилизации такого богатого товара. Гуревич представить себе не мог заочного могущества санитарных начальников родного города.
Ощущение дурного сна отвердевало в Гуревиче. Ему уже казалось, что избавиться от свиньи невозможно. Никак. Никогда. Везти её на подстанцию? Но ведь это не кошка, которую приголубишь, поставишь ей блюдце с молочком, она и мурлычет, и мышей ловит. Тогда – что же? Как старший в бригаде он ответственен за тех, блин, кого мы приручили. Он вообразил, как ведёт свинью домой – знакомить с женой Катей.
Как обычно в таких случаях, он принимался себя жалеть. «Почему всегда я?! – мысленно вопил он. – Вокруг миллионы людей: почему всегда я?»
Когда от свиньи отказались в самой распоследней пельменной, Гуревич твёрдо сказал:
– Всё, больше я никуда не еду! Вываливайте её в ближайшем подъезде. И вообще: у нас в любой момент вызов.
