В Тольятти два человека создают мистический детектив, погружаясь в глубины собственных страхов и фантазий. Хотя начало романтика неумолимо сопровождается холодными вечерами, взаимное доверие перетекает в долгую дружбу, делая совместный мироздание чрезвычайно притягательным даже для самых скептических....
Яна бросила в няшу уничижительный взгляд и пробормотала что-то явно ругательное себе под нос. Подхватив мокрую обувь, девушка ринулась в душевую для спортсменов.
– Вот, это типичная, между прочим, ошибка, – улыбнулась Русанна, заметив обращенные к ней взгляды.
Поняв, что переборщила, она залилась смехом и попыталась отшутиться:
– Для меня это просто как пенопластом по стеклу, когда путают. Что поделаешь, филологи такие филологи.
В это объяснение можно было бы поверить, если бы не прищур Русанны, выдававший, как долго она ждала в засаде, и вот наконец улучила момент и бросилась.
Гневно подметить ошибку – самое милое дело в борьбе за авторитет. Полстраны упражняется. И к сожалению, из-за таких вот няш тень подозрения падает на всех филологов. А ведь настоящему филологу вообще глубоко пофиг, правильно ли говорит отдельно взятый Вася Пупкин у себя в Пупкограде.
Кстати, если бы Пушкин восстал из могилы, он бы нас тоже поправил: служИт, кружИт, дружИт, дарИт.
Хотя Пушкин вряд ли кого-то исправлял. Зачем ему? Короче говоря, за Русанну сейчас стало неловко и, кажется, не только мне.
Одна из студенток, похожая на куклу Мальвину, в голубом джинсовом платье, только волосы у нее были не голубые, а темно-русые, длинные, в крупных локонах, попыталась сгладить неловкость.
– Я тоже путаю. Чей туфля? Мой туфля.
