Тонкий том с обложкой из серой матовой бумаги лежит на столе, словно таинственное создание из другой реальности. Книга кажется легкой и безобидной, но внутри она хранит мощь и сложность, непостижимую для обычного языка. Следует за каждым пером, каждый словом, чтобы раскрыть ее сокровище – это настоящий Манускрипт дьявола....
Но стриженый прижал палец к уху, повторил: – Склад, говорю…
И директор понял, что с ним в ближайшее время никто не станет разговаривать. Он на цыпочках отошел в сторону и сел на стул для посетителей, стараясь сделаться как можно незаметнее.
* * *Тошка ни о чем больше не просила своего охранника – все прежние попытки оказались напрасны. Он не согласился убить ее, но не шевельнул бы и пальцем, чтобы помешать тому, кто придет сделать это вместо него.
Она догадывалась, как все будет. Ее убьют здесь, потому что выводить наружу опасно – она поднимет крик или найдутся свидетели… Выстрел исключен, от него слишком много крови, а им несподручно отмывать помещение.
Но все вышло не так. В дверь стукнули снаружи четыре раза, и они с Гариком одновременно вскочили. «Господи… Неужели – все?!»
– Не открывай… – проговорила она помертвевшими губами.
Он упрямо мотнул головой, будто отгоняя надоедливую муху, и вышел из комнаты.
Оставшись одна, Тошка попыталась закричать.
– А-а-а-а… – глухо сказала она. – А-а-а-а!
Слабый звук, который получился у нее, вряд ли донесся дальше двери. Тошка попробовала придумать защиту из своих маленьких оберегов, но теперь от них остались только слова, пустая оболочка, за которой ничего не было. Страх ли был тому причиной, или близость смерти, но только маленькое волшебство, которое Тошка умела делать из ничего, исчезло.
В приступе отчаяния она подтащила сломанный стол к двери и перегородила выход. Но что толку, если дверь открывалась наружу! На всякий случай Тошка взгромоздила сверху стул, а сама прижалась к стене слева от входа, схватив оставленное ей на ночь ведро.
У нее хватило сил подшутить над собой. «Девушка с ведром… Жаль, оно без содержимого».
Она не услышала, а почувствовала по сквозняку, что дверь открыли. Кто-то наткнулся на стол и выругался – должно быть, Гарик.
– Э-э, Синеглазка, – позвал он. – Выдь-ка сюда. Иди, не бойся.
Голос у него был сдавленный и лишенный интонаций. «Отчего он не заходит? Боится меня?»
– Выдь, а? Мы тебя отпускаем!
Раздался скрежет – стол поехал по полу. Гарик сунулся внутрь, увидел Тошку, прижимавшую к себе ведро, и словно нехотя поднял то, что было у него в руке – длинноствольный черный пистолет, очень похожий на зажигалки, которые Тошка видела в магазинах подарков.
