В промзоне проходит необычный аукцион в заброшенном заводе. Здесь сосредотачивается жизнь неподвластных времени галерей и фанатов. Стэф управляется с внушительным "Майбахом", наблюдая за новыми приходящими участниками аукциона, когда вокруг царит спокойствие, но втайне таится опасность....
— Откуда вы знаете мое имя? — спросила она, принимая флягу."
"— Я бывал в вашем доме, осматривал ногу вашего батюшки, когда он повредил ее на охоте. — Незнакомец усмехнулся и приосанился. — Позвольте представиться, Гордей Петрович Смольский, врач.
— Я вас не помню. Простите… — пробормотала Мари.
Ей было одновременно неловко и удивительно, что она не запомнила такого мужчину. А еще ее била крупная дрожь.
— Ничего страшного, Мария Ивановна, мы не были представлены друг другу. Вам холодно? Сделайте глоток.
— Что здесь? — Мари понюхала флягу.
— Спирт. Не подумайте ничего дурного! — Гордей Петрович иронично улыбнулся. — Держу при себе на случай экстренной дезинфекции или другой беды.
— Вот беда и приключилась.
Мари сделала большой глоток и закашлялась. Никогда раньше она не пила ничего крепче шампанского. Как это вообще можно пить?!
Откашлявшись и утерев выступившие на глазах слезы, Мари вернула флягу Гордею Петровичу и обернулась. Не было больше никакой полыньи, никакой раны на болотной шкуре.
— Как такое может быть? — спросила она потрясенно и посмотрела на доктора. — Куда все пропало?
— Болотные «озерца» часто затягивает сфагнумом, — сказал тот. — Сфагнум — это такой…
— Я знаю, — перебила она его и, устыдившись собственной бестактности, смущенно добавила: — Простите, Гордей Петрович, я знаю, что такое сфагнум. Но вы должны мне поверить. Я видела в воде тело!
И не только в воде.
— Я верю вам, Мария Ивановна, — сказал он мягким и успокаивающим голосом. — Не слышал, чтобы этим летом кто-то утонул в болоте. Особенно ребенок. Такая жуткая новость не осталась бы незамеченной. Но у торфяных болот есть удивительная странность: попадающие в них тела в силу некоторых особенностей не разлагаются и могут сохраняться длительное время почти в первозданном виде.
— То есть мое тело тоже могли бы найти спустя пару сотен лет в почти первозданном виде? — Мари усмехнулась и попыталась встать.
Гордей Петрович галантно подхватил ее под руку.
— Вы живы, Мария Ивановна! — сказал он бодрым голосом. — Живы, но рискуете слечь с простудой, если мы в скором времени не выберемся из болота. — Он окинул Мари оценивающим взглядом и спросил: — Вы сможете идти или мне…"
"— Я смогу! — Она не позволила ему договорить.
