В промзоне проходит необычный аукцион в заброшенном заводе. Здесь сосредотачивается жизнь неподвластных времени галерей и фанатов. Стэф управляется с внушительным "Майбахом", наблюдая за новыми приходящими участниками аукциона, когда вокруг царит спокойствие, но втайне таится опасность....
— Согрелся, Серафим? — перебила его баба Марфа неожиданно резко, словно боялась, что он может наговорить глупостей. Или лишнего?
— Согрелся, тетушка.
— Тогда пойдем. По свету нужно управиться. Тебе потом еще в деревню возвращаться.
Баба Марфа встала из-за стола.
— Никому дверь не открывай! — Она посмотрела на Стешу, как на маленькую.
— По свету никто не придет, тетушка. — Серафим улыбнулся своей блаженной улыбкой. — Не будет беды ни птичке-невеличке, ни змейке.
— Она не змейка! — сказала баба Марфа неожиданно резко.
Они вышли в не по-весеннему трескучий мороз, а Стеша выскользнула следом. Назло бабе Марфе, а еще из-за жгучего любопытства. Прежде чем уйти, она велела Катюше задвинуть засов, попросила не подходить ни к дверям, ни к окнам. Не было страха в этой глуши. Не докатился он еще сюда. Да и она ненадолго: глянет одним глазком и вернется. Никто и не узнает."
"Катюша была очарована своей деревянной птичкой, потому была сговорчивой и послушной.
Идти за бабой Марфой и Серафимом было просто: Стеша отчетливо видела на снегу две цепочки следов. Главное, чтобы ее саму не увидели. Баба Марфа наверняка разозлится, станет кричать. Ну и пусть! Стеша взрослая и сама себе хозяйка!
С берега болото казалось равнинным и открытым. То, что это всего лишь иллюзия, выяснилось довольно быстро.
Страх пробрался за ворот полушубка, пошарил лапой по спине, оставляя дорожки холодного пота на коже. Страх отнял голос, но заставил смотреть и слушать.
Снег не таял. Снег бугрился, перекатывался, как песчаные барханы в пустыне. Или не барханы перекатывались, а что-то огромное перекатывалось под ними? Медленно, едва заметно глазу, вздымалось снежными волнами.
