В промзоне проходит необычный аукцион в заброшенном заводе. Здесь сосредотачивается жизнь неподвластных времени галерей и фанатов. Стэф управляется с внушительным "Майбахом", наблюдая за новыми приходящими участниками аукциона, когда вокруг царит спокойствие, но втайне таится опасность....
В этом зареве ее лицо кажется залитым кровью и уже не испуганным, а голодным и хищным.
— …Я люблю тебя! — В тишине ее голос звучит громко и требовательно. — Как ты не видишь, что я люблю тебя в разы сильнее, чем она?! Стала бы она вот так рисковать собой ради тебя? Ответь!!!
…На лице Гордея отчаяние.
— …Анна Ивановна! Аня, не шевелитесь! Вы представить себе не можете, как здесь опасно!
— …Отчего же не могу представить? — Анюта зашлась звонким сумасшедшим смехом. — Очень даже могу! Обещайте мне! Обещай, что останешься со мной! И не будет никакой беды! Все у нас будет хорошо!
— …Аня, где Маша? Где на самом деле моя жена?
— …А нет ее, Гордей! — Смех перешел в визг, и от разгоряченной земли в воздух поднялся сноп красных искр.
…Анюта делает пируэт, такой же легкий и воздушный, как она сама.
…Он может уйти, может отыскать дорогу назад, но делает шаг вперед, навстречу этой сумасшедшей влюбленной девчонке. Потому что не может допустить, чтобы ее смерть была на его совести. Потому что все еще верит, что даже черную душу можно спасти.
…Он делает еще один шаг. Земля, которая даже не пыталась притворяться твердью, уходит у него из-под ног, разверзается черной, дышащей жаром пастью.
…Они кричат. Все трое. Гордей от боли. Анюта от злого восторга. А Мари — от невыносимого отчаяния."
"Вода заливается ей в горло в тщетной попытке заглушить этот крик. Но ничто его не заглушит! Это знает Мари. Это знают подвывающие ей болотные псы. Это знает Марь.
— Машенька! Маша! Девочка моя! — Кто-то схватил ее за плечи, потянул прочь от болотного «оконца».
А ей нужно! Только это ей теперь и нужно. Ей не оставили выбора. Она готова заплатить, но взять у Мари то, что ей причитается. Она готова сделать что угодно, чтобы вернуть своего мужа!
Мари встала, мягко, но решительно оттолкнула от себя нянюшку, запрокинула лицо к небу, посмотрела на раскрывающиеся там огненные крылья и взмолилась:
— Верни мне его! Верни! Слышишь?
Ее услышали.
