В промзоне проходит необычный аукцион в заброшенном заводе. Здесь сосредотачивается жизнь неподвластных времени галерей и фанатов. Стэф управляется с внушительным "Майбахом", наблюдая за новыми приходящими участниками аукциона, когда вокруг царит спокойствие, но втайне таится опасность....
— А вечером того же дня из своего охотничьего ружья застрелился отец. Не смог пережить ее смерть.
Серафим тоже встал, успокаивающе положил руку на плечо бабе Марфе. А она, ничего не замечая перед собой, продолжила:
— Иногда я успокаиваю себя тем, что для них так было лучше, что при новой власти их судьбы могли быть еще печальнее. Но я так и не смогла понять, за что он поступил с ними так жестоко.
— Это из-за Анны, — сказал Серафим убежденно. — Он хотел ее для себя, сделал все, что она просила, а она сбежала.
— А сейчас? — спросила Стеша. — Сейчас он тоже злится?"
"— Я не знаю. — Баба Марфа покачала головой. — А ты должна знать одно: угарники — это порождения его ярости. Нет на болоте никого опаснее и беспощаднее угарников. И по ночам они входят в полную силу. В болотный домик они не сунутся, там слишком много воды. Так что за Степу своего можешь не переживать, но сама рисковать не смей. Я тебе запрещаю!
— А фон Лангер? Он знает про Тринадцатого? — От мысли, что Степе ничего не угрожает, сердце снова начало биться.
— Он рассуждает как ученый, — сказала баба Марфа. — Жара высушивает болото, делает его более проходимым и менее опасным. Только это не жара, это Тринадцатый! Таков его способ борьбы с собственной матерью. Это он пытается высушить, выжечь болото до дна и дотла. Такое уже бывало. — Она посмотрела на Серафима. Тот кивнул в ответ. — Поэтому пусть они идут, Стефания! Пусть идут на свою погибель! Не нужно им мешать, девочка!
Над болотом, над острыми вершинами старых елей зажигалось зарево.
— Ты пойдешь на болото на рассвете, Стэфа! — сказала баба Марфа, глядя на небо. — Пора найти Степану более безопасное место.
Глава 37
На рассвете в их дом ворвались немцы. Выволокли всех троих во двор, поставили на колени. Напуганная, выдернутая из сна Катюша плакала, Стеша пыталась вырваться, а баба Марфа молчала.
О том, что фон Лангер тоже здесь, они поняли по начищенным до блеска сапогам, остановившимся в метре от них.
— У меня к вам предложение, милые дамы. — Послышался над их головами голос фон Лангера. — Я подарю жизнь двум из вас, если третья согласится провести меня к дому на болоте. И, возможно, подарю жизнь третьей, если она покажет мне еще и остров.
— Герхард, ты глупец! — проскрежетала баба Марфа. — На остров нельзя попасть по собственному желанию.
