В промзоне проходит необычный аукцион в заброшенном заводе. Здесь сосредотачивается жизнь неподвластных времени галерей и фанатов. Стэф управляется с внушительным "Майбахом", наблюдая за новыми приходящими участниками аукциона, когда вокруг царит спокойствие, но втайне таится опасность....
Мужчина перестал корчиться, уставился ярко-синими глазами прямо перед собой, провел указательным пальцем по запавшей, поросшей щетиной щеке и заговорил почти нормальным, почти человеческим голосом:
— Ну, здравствуй.
— Здравствуй.
Баба Марфа всматривалась в лицо мужчины с выражением какой-то мучительной требовательности.
— Вот и свиделись, Маша…
— Вот и свиделись…"
"Баба Марфа вдруг сдернула с головы платок. Длинные волосы ее были цвета воронова крыла: ни единого седого волоска. Белизны этому угольно-черному добавляли лишь падающие с ночного неба снежинки.
— Не знала, что придешь ты, — сказала она с какой-то непонятной тоской.
— Я тоже не знал, что приду я, — усмехнулся мужчина. — Впустишь?
На мгновение Стеше показалось, что впустит, распахнет настежь сначала окошко, а потом и дубовую дверь. Заходите, гости дорогие! Заносите свои подарочки!
— Нет, — сказала баба Марфа. И у Стеши от сердца отлегло.
— Понимаю. — Человек кивнул.
— Сама к тебе выйду. Отгонишь свору?
— Отгоню.
Он обернулся, и темнота за его спиной вспыхнула дюжиной желтых огоньков.
— И остальные пусть уходят. — Баба Марфа утерла лицо платком, а потом снова повязала его на голову. Движения ее были резкими, руки дрожали.
— Тебе ли их бояться… — Мужчина отступил от окна.
— Вы ж не за мной пришли. — Баба Марфа тоже отступила от окна, обернулась к Стеше, велела: — Окно закрой и дверь за мной запри. До рассвета никому не открывай.
— Вы пойдете туда? К этому… чудовищу?
— До рассвета дверь не открывай!
— И вам?
— И мне. — Баба Марфа помолчала, а потом добавила: — Если до рассвета приду, даже если проситься стану, не отпирай.
— Но как же… — Не было у Стеши ни правильных слов, ни правильных вопросов. Только одного она сейчас хотела больше всего: чтобы баба Марфа осталась, чтобы не уходила с этим… существом. — Не надо.
— Закрой рот, окно и дверь, — сказала баба Марфа, глядя сквозь нее. — Ложись спать. На рассвете я вернусь.
— А если не вернетесь? — Наверное, это был неправильный вопрос. Неправильный и страшный. Но баба Марфа все равно на него ответила:
— А если не вернусь, забирай малую и уезжай.
— Куда? — спросила Стеша растерянно.
— Куда хочешь. — Баба Марфа пожала плечами, надела валенки, набросила на плечи полушубок и вышла в ночь.
Стеша тут же метнулась к двери, задвинула железный засов, прижалась лбом к шершавой дубовой доске. Висок черкнуло что-то острое.
