Автор
В старой машине стоял дым из выхлопных газов. Внутри — тишина и суета мыслей, где проносились воспоминания, казалось, они медленно окутывают ее сердце, заставляя вернуться в детство, когда она была Мара, неуязвимой и уверенной в себе. Свет лампы падает на старую фотографию — отражение молодости, где сияние ее волос подобно солнцу, а глаза — океан бездонности, словно предвещая завтрашнее исследование жизни....
Интересно, а после долгого общения со мной у нее появилось бы бостонское произношение?» — подумал Джейм…
— Ну, говорите же! Или вы думаете, что я собираюсь беседовать с вами всю ночь? — поторопила его Мара.
— Я пришел попрощаться, — сказал он спокойно. — Я возвращаюсь в Бостон. У меня появились дела.
— Ну что ж, не смею вас дольше задерживать. Вам, наверное, пора собирать чемодан? Спокойной ночи, мистер Сен-Клер, и прощайте.
Было что-то такое в ее интонации и выражении глаз, что заставило Сен-Клера пойти ва-банк:
— Я совершил ошибку, когда устроился сюда, чтобы быть рядом с тобой.
Он повернулся, чтобы уйти, но тут она внезапно накинулась на него с кулаками. Он был так поражен этим, что не стал уворачиваться от ударов. Она несколько раз больно стукнула его по подбородку, прежде чем он закрыл лицо руками.
— Ты самонадеянный негодяй! — кричала она. — Мне плевать на все, что ты делаешь! Я знала, что ты все это время притворялся! Что, очередное пари с приятелями? Да как ты осмеливаешься говорить со мной так, словно я тебя обидела? А теперь — вон отсюда, а то я позову Лобо!
Она что было сил ударила его по щеке, но он не двинулся с места.
И тут первобытное, животное начало захватило обоих.
Поцелуй делался все более глубоким, из прикосновений губ и языков он превращался в нечто более великое. Джейм перецеловал в своей жизни кучу женщин, он прекрасно знал каждый технический нюанс поцелуя, но теперь все это было будто бы и не нужно. Их поцелуй не отличался нежностью и мягкостью — это было грубое, безудержное желание, желание обладать.
Не говоря ни слова, она начала быстро раздеваться. Джейм тут же скинул одежду. И вот они стояли друг против друга обнаженные, с жадными, горящими глазами. Он успел подумать только о том, что его желание к ней настолько велико, что ему будет очень трудно сдерживать себя до того момента, когда она будет готова.
