Автор
В старой машине стоял дым из выхлопных газов. Внутри — тишина и суета мыслей, где проносились воспоминания, казалось, они медленно окутывают ее сердце, заставляя вернуться в детство, когда она была Мара, неуязвимой и уверенной в себе. Свет лампы падает на старую фотографию — отражение молодости, где сияние ее волос подобно солнцу, а глаза — океан бездонности, словно предвещая завтрашнее исследование жизни....
Вскоре после рождения Викки Джейм со смехом сказал жене:
— Я тут изучил очередную статью о тебе. Слава Богу, эта смешная легенда о том, что ты будто бы цыганка, постепенно уходит в небытие. Я не хочу, чтобы нашу дочь дразнили в школе «дворняжкой».
Быть может, когда-нибудь потом она и скажет ему правду, но не раньше, чем убедится, что он поймет ее правильно. В глубине души она была убеждена, что все члены ее семьи гораздо более чистокровные, чем он со своими англо-валийско-шотландскими предками. Но пока она не станет ему ничего говорить.
Были у нее и другие тайны от Джейма.
Он понятия не имел, что она неграмотная. И если бы Кланки не помогала Маре так тщательно оберегать эту тайну, он, конечно же, давным-давно бы догадался. Он считал, что она просит его каждый раз почитать ей что-нибудь вслух только потому, что ей нравится, как он читает.
Конечно, ей давно следовало бы научиться читать и писать. Но Мара боялась, что как только она начнет брать уроки, все сразу об этом узнают. В цирке трудно что-нибудь утаить. Слухи поползут незамедлительно, и очень скоро достигнут ушей Джейма.
Несколько раз она хотела попросить Джоко научить ее читать, но не знала, удастся ли им удержать это в секрете. К тому же Джоко сильно изменился за последнее время. Он стал больше пить, сделался еще более язвительным. Иногда он делал вид, что вообще не замечает Мару. Правда, Викки он просто обожал…
При мысли о девочке лицо Мары просветлело.
— Чему ты улыбаешься? — На пороге появился Джоко. — Ладно, можешь не говорить.
