Автор
В старой машине стоял дым из выхлопных газов. Внутри — тишина и суета мыслей, где проносились воспоминания, казалось, они медленно окутывают ее сердце, заставляя вернуться в детство, когда она была Мара, неуязвимой и уверенной в себе. Свет лампы падает на старую фотографию — отражение молодости, где сияние ее волос подобно солнцу, а глаза — океан бездонности, словно предвещая завтрашнее исследование жизни....
— Значит, я способна еще приводить в смущение молодых мужчин. И пусть только попробуют забыть упомянуть об этом в моей эпитафии!» И впрямь, женщина, которой уже перевалило за восемьдесят, не могла не гордиться подобными успехами.
«Эх, Джейм, Джейм, — размышляла она уже с легкой грустью. — Тебе-то наверняка бы не понравилась старость. Старость — это одиночество, а именно этого ты никогда и не выносил. Ты не смог бы жить одними только воспоминаниями — единственным, что грело бы тебе душу…».
Как метко сказал один человек (она уже не помнила, кто), воспоминания — это утешение стариков.
Единственное, в чем она была абсолютно уверена, — это в том, что лицо Джейма предстает перед ней и теперь так же ясно, как в те далекие дни, когда они любили друг друга.
Вот странно! Его образ настолько жив в памяти, что ей даже мерещится, будто Джейм сидит сейчас рядом с ней на заднем сиденье этого автомобиля последней модели, который прислала за ней Мишель.
«Это чтобы ты меня не забывала», — объяснил он, многозначительно улыбаясь.
«Не волнуйся, я при всем своем желании не смогу тебя забыть», — прошептала она, но страстный поцелуй заглушил ее слова, и они оба позабыли тогда обо всем на свете.
Все это было ужасно давно, но она, как ни странно, до сих пор ощущает его близость.
