Автор
В старой машине стоял дым из выхлопных газов. Внутри — тишина и суета мыслей, где проносились воспоминания, казалось, они медленно окутывают ее сердце, заставляя вернуться в детство, когда она была Мара, неуязвимой и уверенной в себе. Свет лампы падает на старую фотографию — отражение молодости, где сияние ее волос подобно солнцу, а глаза — океан бездонности, словно предвещая завтрашнее исследование жизни....
Теперь, когда девушка стояла во весь рост, Горас понял, что перенесенные ею побои были еще тяжелее, чем ему показалось на первый взгляд: на ее руках и ногах (остальные части тела скрывал пиджак) не было живого места от синяков и следов ремня. Сначала он подумал, что лицо ее испачкано розоватой глиной, но, присмотревшись, понял, что это кровоподтеки.
Берти застыла в ужасе. Горас помог ей спуститься в канаву; он знал, что она не будет больше возражать. Хотя Берти и называла его всю жизнь мягкотелым, у нее тоже были свои слабости — и обиженные женщины являлись одной из них.
— Вот, это Берти, — объяснил Горас девушке. — Она вам поможет.
Девушка не сводила глаз с одежды, которую держала в руках Берти.
— Я тут принесла тебе кое-какие вещички, — проговорила Берти. Она сделала мужу знак отвернуться. Горас едва сдержал улыбку: Берти было прекрасно известно, что он уже видел девушку обнаженной. Спустя несколько минут жена окликнула его. Девушка теперь была одета. Но платье, которое Берти носила еще в ранней молодости, оказалось ей сильно велико.
— Да, его придется ушить, — покачала головой Берти.
Горас с удивлением посмотрел на жену: значат ли ее слова, что она согласна взять несчастную под свою опеку?
— Чего ты на меня так уставился? — фыркнула Берти. — Я как-никак христианка, и сердце у меня тоже есть.
— О, у тебя одно из добрейших сердец на свете, — улыбнулся Горас.
— Не надейся, что я позабыла, как ты меня с утра обозвал, — отрезала она. — Можешь подлизываться ко мне сколько угодно, но забраться ко мне в постель тебе сегодня не удастся.
— Как тебя зовут, моя хорошая? — обратилась она к девушке. Та ничего не ответила, и Берти добавила нетерпеливо: — Я вижу, что ты понимаешь мои слова. И язык у тебя тоже есть. Так что отвечай: как тебя зовут?
И, к величайшему изумлению Гораса, девушка пробормотала:
— Роза. Меня зовут Роза Смит.
— Смит? Судя по твоему акценту, у тебя должно было бы быть иностранное имя! Кто ты по национальности?
— Испанка, — ответила Роза так поспешно, что Горас сразу смекнул: она лжет.
— Я так и думала, — кивнула Берти.
Девушка молчала, потупив взор. Берти подошла к ней, потрепала по плечу:
— Не бойся, мы не дадим тебя больше в обиду. Все будет хорошо.
Вдвоем с Горасом они помогли еле стоявшей на ногах Розе выбраться из канавы. Идя по пыльной дороге, она тяжело опиралась на руку Берти. В фургоне, усадив девушку на старое кресло, Берти принялась разогревать на двухконфорочной керосинке суп.
