Автор
В Марате любовь взрывается на лицах, заставляя пересекаться не только судьбы, но и самые глубинные секреты человеческих душ. Каждый отражение - ключ к пониманию другого, в мире где улыбка может быть лифтом или трамваем в ад. В этой истории ты будешь свидетелем стремительного преобразования, когда обыденность превращается в шокирующее изображение нравственных выборов и любви....
И мне бы искренне хотелось, чтобы мой муж нашел такую девушку, которая сможет его отогреть, в нем проснутся чувства и появится своя семья. А я…
Боже, кто бы знал, как мне хочется спрятаться далеко за городом, в лесу, в горах, где угодно. Чтобы только мы втроем: я, Марат и наш маленький Денис. И никто не мешает.
— Ну чего ты? — Ми незаметно оказывается у меня за спиной. Кладет ладонь на лобик тяжело сопящего малыша с покрасневшими от температуры щечками."
"Мы подняли ему ее искусственно.
Иначе нас бы не выпустили. Мар сказал, я сегодня обязательно должна быть с сыном в больнице. Сначала думали про поликлинику, но решили, что так надежнее.
— Рори, врачи, — входит Егор.
Кивнув, разворачиваюсь, чтобы встретить. Выкладываю им заготовленную заранее речь. Навожу панику, выдавливаю из себя слезы. Не знаю, тянет ли мой спектакль на оскар. Меня саму уже колотит как при температуре.
Денис маленький еще. Нас без лишних вопросов забирают в больницу для обследования. Егор собирается ехать с нами, но его отговаривают, заверяя, что сейчас в этом нет необходимости.
С собой почти ничего не берем. Только небольшую сумку для сына и документы. Муж принес из кабинета отца. У Марата есть копии, но забрать оригиналы — удача. Не придется возиться с восстановлением.
Егор провожает нас до кареты скорой. Еще раз уточняет, не поехать ли ему все-таки с нами.
— Там без нас справятся, — успокаивает его Мия. — Мы будем только мешаться. Рори нам позвонит. Ты же позвонишь? — киваю.
Дверь на рельсе шумно захлопывается, и я слышу, как грохочет мое сердце. Получилось? У меня получилось?
Отодвинув краешек наборной белой шторки, смотрю на улицу. За нами выехала машина с охраной.
— Черт бы их побрал! Достали! — ругаюсь под совершенно спокойным взглядом врача.
Я верю Марату. Если он сказал, что должно быть так, значит у него все под контролем.
Выдыхаю и сосредотачиваюсь на сыне. Глажу его по влажным волосикам. Ему еще дома сделали жаропонижающий укол. Действует. Мое солнце взмахивает влажными ресничками. Глазки еще мутные, но кожа уже приобрела нормальный оттенок.
— Прости маму, — целую его в лобик, окончательно успокаиваясь. Ему легче и мне вместе с ним.
Машина останавливается возле больницы. Нам помогают выйти. Охрана идет за нами, но дальше холла ее не пускают.
