Там можно поднять очень приятную сумму, чтобы моя девочка родила в хорошей клинике и у нашего ребенка было все необходимое.
Бля… Ребенок… Как все же сложно пока это укладывается в голове.
«Мы закончили» — написала Аврора."
"«Сейчас буду» — отвечаю, тушу сигарету в переполненной пепельнице и поднимаюсь с пола. Поясница деревянная. Разминаюсь немного и быстро выдвигаюсь к выходу, на ходу натягивая куртку.
— Ты почему расстегнутая? — ругаюсь на Аврору, стоящую на крыльце нашего корпуса нараспашку и без шапки. — Я кому сказал, нельзя мерзнуть? — сам застегиваю ей куртку. Она молча протягивает шапку и улыбается, когда я натягиваю ее слишком глубоко на глаза.
— Мне так страшно, — улыбка тут же исчезает, а красивые глазки начинают блестеть от слез.
— Плакать тоже нельзя, — целую ее сначала в одно веко, потом во второе.
— А что можно? — шмыгает носом.
— Любить меня можно. Верить мне обязательно. И беречь себя и нашего ребенка. Ты уже придумала, как хочешь его назвать? — заговариваю ей зубы, чтобы не вздумала реветь. Я и так на грани. Расплачется, не представляю, как успокаивать.
— Нет. Еще же рано, наверное.
— Почему рано? В самый раз. Давай так. Мальчику придумываю имя я. Девочке — ты. Честно? — кивает и снова улыбается, правда все еще хлюпая носом. — Мне нравится имя Денис, — беру ее за руку и веду за собой. — Денис Маратович, вроде нормально звучит. Тебе нравится?
— Да, — берет меня под руку и прижимается к боку. — А если девочка, — говорит совсем тихо, — то будет Полина.
— Полина Маратовна тоже звучит отлично. Вот и договорились. А вон и твой водитель подкатил. Идем, — уверенно тяну ее за собой, чувствуя сопротивление.
Кивнув мужчине за рулем, открываю Авроре дверь и сажусь следом.
— Куда? — спрашивает водитель.
— В гости, — выдаю самую очаровательную улыбку, на которую только способен.
— Самоубийца, — усмехается мужик. — Парней только не сдавай, которые вас прикрывали, — просит он.
— Обижаешь. Я ценю вашу помощь.
Двигаюсь ближе к Авроре. Беру в ладони обе ее руки, сжатые в кулачки. Дышу на ледяные пальцы и стараюсь взглядом передать хоть немного поддержки, но чем ближе мы подъезжаем к ее дому, тем сильнее ее трясет. Да и у меня нервы опять превращаются даже не в струны, в чертовы натянутые канаты.
— Мар, — едва дышит моя мечта. — Мар, я такая дура. Я все испортила. Давай уедем отсюда, пока еще не поздно, — она ерзает по сиденью так, словно уже готова рвануть с места.
— Мы больше не будем бегать, малыш. Уже поздно бояться. Пошли.
Чтобы показать ей пример, выхожу из машины первым. Ей ничего не остается, как последовать за мной. Беру ее за руку, сжимаю крепче, чтобы так сильно не дрожала.
— Веди, — киваю на красивый вход в не менее красивый дом.
Она делает шаг и тут же подворачивает ногу.