Правда на одно колено, но это тоже больно при таком весе. Мне хватает, чтобы подняться на ноги. Уроды не нападают вдвоем. Они хотят сделать меня красиво.
Не знаю, есть ли шансы, но я кидаюсь на второго, попадая ему кулаком под подбородок. Чел теряется на мгновение. Меня дергают за шкирку сзади и кидают на стену. Серия тяжелых ударов кулаками в живот как по боксерской груше сгибает меня пополам. Я знаю, что будет дальше и несмотря на то, что мне пиздец как больно и глаза слезятся от кашля, успеваю увернуться от удара коленом в лицо.
— Ты смотри какой прыткий, — слышу насмешку отца Авроры. — Может и правда любит.
Люблю. Я очень ее люблю!
Второй приходит в себя, но пока не вмешивается. У нас потасовка с первым. Ну как потасовка. Я прикрываю голову и другие жизненноважные органы от ударов и просто жду, когда у него сдохнет дыхалка.
Все тело уже болит. В других обстоятельствах я бы уже лежал и меня добивали, но ради девочки с серыми глазами я еще немножко продержусь.
Первый выдыхается, я совсем не солидарно бью его кулаком в пах и тут же ловлю удар ногой в голову от его друга.
Фатально открылся.
В глазах темнеет. В ушах звенит. Падаю на этот чертов дорогой пол и получаю еще один удар. В этот раз тяжелый ботинок врезается мне в живот, а следом в лицо. Во рту появляется противный привкус крови.
— Папа! — слышу за дверью. Цепляюсь за ее голос как за якорь и держусь в сознании. Глаза правда пока не открываются. Хлопок. — Боже, нет! Что ты с ним сделал?! — она так кричит, что я вздрагиваю и начинаю подниматься, отталкиваясь от пола всеми конечностями. Штормит, пиздец. — Нет! Марат! Нет! — плачет Аврора. — Папа, я люблю его!
— Уведите ее! — рявкает он.
— Не смей! Нет! — Ро продолжает кричать. — Отпустите! Я люблю его, папа! У нас будет ребенок!
Ее голос становится все дальше, а я не успеваю поймать равновесие. Меня сносит новым болезненным ударом и в этот раз я все же проваливаюсь в темноту.
* * *"
"Спасибо всем, кто идет со мной дальше по этой истории!
Глава 20. Живой
Глава 20. Живой
Марат
Прихожу в себя, лежа мордой в снегу. Холодно, пиздец просто! Тело заледенело, болит так, что вдохнуть получается с трудом. По белому полотну расползлись уже успевшие потемнеть пятна крови. Явно моей. Снег глубокий. В мой ушибленный мозг закрадывается подозрение, что я где-то за городом.
Переворачиваюсь на спину. Застонав, щурюсь от яркого света. Белое декабрьское солнце почти не греет, и я стараюсь растереть покрасневшие пальцы на руках, чтобы они начали слушаться.
Слева от меня раздается шелест шин. Следом шаги.
— Эй, парень! — зовет мужской голос. — Живой?
Поднимаю руку вверх и тут же роняю обратно.
— Как же тебя так угораздило? — мужик присаживается передо мной на корточки. — Сбили?
— С тестем повздорили, — хриплю в ответ.