Автор
В Марате любовь взрывается на лицах, заставляя пересекаться не только судьбы, но и самые глубинные секреты человеческих душ. Каждый отражение - ключ к пониманию другого, в мире где улыбка может быть лифтом или трамваем в ад. В этой истории ты будешь свидетелем стремительного преобразования, когда обыденность превращается в шокирующее изображение нравственных выборов и любви....
— Наконец то! — раздается звонкий голос Мии. — Получил?
— Да, — голосовые связки ни хрена не слушаются, ноги тоже.
Сажусь на кровать, снова ерошу волосы, чтобы хоть куда-то деть эмоции, зудящие на кончиках пальцев.
— Рори назвала его Денис.
Сердце делает сальто в груди и радостно долбит по ребрам.
— Отчество не мое? — спрашиваю хрипло. Тупо, конечно, надеяться, но вдруг…"
"— Нет. Все прошло хорошо. Малыш крепкий, здоровый, весь в папу. И похож он на тебя, Марик, — тепло делится Мия. — С Авророй тоже все нормально.
— Я? — падаю спиной на кровать.
Говорить с ней? Да я забыть ее пытался все это время! Но она ведь мне сына родила, а я большой мальчик, уж точно способный засунуть в задницу все обиды и сказать женщине спасибо за такое.
— Давай, — соглашаюсь.
Слышу эхо ее шагов по коридору, скрип открывающейся двери и тихий шепот Ро: «Нет, нет, я не могу». А следом мне:
— Привет, — бьет под дых. Голос уставший, с легкой хрипотцой.
— Здравствуй. Как ты? — нахожу в себе силы говорить с ней.
— Уже хорошо. Подожди секундочку. Мия, помоги, а.
Они что-то там делают, и я начинаю слышать забавное сопение, напоминающее мне маленького ежика.
— Слышишь? — нутром чувствую, как она улыбается. — Дениска уснул и так дышит посапывая. Очень трогательный, — ее голос срывается.
— Спасибо тебе за сына, — все же говорю самые важные слова. — И за то, что дала ему имя, которое я выбрал.
— Ты все еще злишься? — она всхлипывает.
— Не смей плакать! Тебе нельзя! Я злюсь, Ро! Я пиздец как злюсь! Потому что ты, моя маленькая девочка, опять решила все за двоих и разорвала мне душу на куски. Но на тебе это никак не скажется. Все, что мне нужно, это видеть сына, держать его на руках, общаться с ним. Я хочу быть для него отцом.
— Боюсь, это невозможно, Марат…
— Не смей плакать, я сказал! — рявкаю на нее.
Ненавижу слезы этой девчонки. Они все еще влияют на меня. Волосы по всему телу встают дыбом. С затылка на позвоночник ползут крупные мурашки. Инстинкт «обнять и успокоить» включается раньше, чем я это понимаю. И злость начинает бурлить во мне гораздо сильнее, потому что я беспомощный, блядь! Я никак не могу влиять на сложившуюся ситуацию!
— Не буду, только не делай глупостей. Не подставляйся, пожалуйста.
