Неподалеку вражеские войска расчищают путь к столице. Молодая Марджорис внезапно бросается в кабинет своей матери Королевы Вестории, чтобы сообщить о серьезной угрозе безопасности короны и страны. Но вместо жалости она находит равнодушие, что заставляет принцессу замереть в непонимании перед непроницаемым лицом монарха....
Я так скоро ходить не смогу, — она возмущённо сжала ноги.
— Я тебя вылечу, — шепнул он ей на ухо. — Представь, ты ещё полгода будешь изображать моего секретаря. Знаешь, как часто я фантазировал о тебе на этом столе, или на этом кресле верхом на мне, или перекинутую через его спинку, открытую и доступную для меня. О да, маленькая, боюсь у меня бурная фантазия и найдётся очень много поводов, чтобы заманить эту сладкую попку в мой кабинет и отлюбить тебя до беспамятства. Думаю, эти месяцы запомнятся нам надолго.
Его губы снова начали свою бессовестную игру, вырывая обречённый стон из её груди.
— Правильно, жена. Не спорь со мной, — хрипло рассмеялся её — О боги! Это правда! — муж"
"Внезапный стук в дверь вырвал их из сладкого дурмана. Ами разочаровано всхлипнула, а Фрид раздражённо ругнулся.
— Ваше величество, будьте так добры, явите свою персону пред очи своего верного пса, дабы я убедился, что с вами всё в порядке, — раздался злой голос Йена Макки.
— Иногда я готов его самолично казнить, — обречённо заявил король.
— Фрид, открой дверь, или я начну её ломать и стану бесполезным куском мяса, как та баба.
— Какая баба? О чём он?
— На тебя женщина напала, ты разве не видела, — он неохотно поставил её на ноги. Посмотрел на безнадёжно испорченную блузу и прижался лицом к мягкому животу.
— Нет, она со спины напала, я вырвалась и бросилась в кабинет, спеша закрыть дверь.
— Ясно, — он тоже поднялся и направился к шкафу возле стены. Открыл дверцу, постоял, что-то рассматривая, и достал белую рубашку. — Держи. Не хочу убивать своего коммодора за то, что он тебя раздетой видел. Лучше убью за умение приходить не вовремя.
Девушка послушно принялась одевать то, что он дал. Вещь конечно же оказалась на неё велика, но она заправила низ под пояс юбки, рукава подкатала и решила, что большего добиться уже не сможет.
— Он всё поймёт, когда нас увидит, — констатировала спокойно, как только привела себя в порядок, наблюдая, как он застёгивает уже надетые штаны и тянется к рубашке. Неужели этот умопомрачительный мужчина теперь принадлежит ей?
— Несомненно. Тут бы и дурак понял, а Йен не дурак. Но ему я доверяю. Так что не волнуйся.
— Как скажешь, Фрид, — улыбнулась мягко, не показывая, насколько смущена данной ситуацией.
