Неподалеку вражеские войска расчищают путь к столице. Молодая Марджорис внезапно бросается в кабинет своей матери Королевы Вестории, чтобы сообщить о серьезной угрозе безопасности короны и страны. Но вместо жалости она находит равнодушие, что заставляет принцессу замереть в непонимании перед непроницаемым лицом монарха....
— Ну почему же? Насколько я сумел заметить краем глаза, она весьма привлекательна и явно неравнодушна к твоему брату. О его плещущих через край чувствах уже молчу. Их даже с моим уровнем эмпатии сложно было не заметить.
— Нет, я верю, конечно. Ами замечательная. Маме она очень нравилась. Но… я ничего не знала о их чувствах. И они… — она вдруг почувствовала, как на глазах выступают слёзы. — Мой брат женился, а я ничего не знала. Меня даже рядом не было.
— Маленькая, ну ты что? Не плачь, — он, явно удивлённый, притянул её к себе.
— О боги! Фрид! Они теперь как мама с папой?! — Рисса со страхом посмотрела на Айсара, ожидая, что он опровергнет это, но мужчина кивком подтвердил.
— Не бойся, Рисса. Об этом никто не догадывается. Твой брат знает, чем ему грозит раскрытие такого секрета.
— Я очень хочу в это верить, — выговорила она, расслабляясь в его руках, потёрлась щекой, вдохнула пьянящий запах, слыша, как ускоряет ритм его сердце. — Просто мне страшно за него.
— Я понимаю, — её волос коснулись его губы.
— А ещё я о тебе беспокоюсь, — призналась она.
— Обо мне? — удивился мужчина.
— Четыре перехода между Аданатом и Весторией, — она подняла на него изучающий взгляд. — Я вижу, чувствую, насколько ты устал.
Айсар мягко рассмеялся, целуя её в приоткрытые губы.
— Ничего мне не будет. Я уже восстанавливаюсь. Но мне очень приятна твоя забота. Будешь десерт? — и отчего, под его пылающим взглядом, она подумала совсем не о том десерте?
Но оказалось, что он таки имел в виду именно сладости. Поставив перед ней тарелочку с воздушными пирожными, мужчина принялся кормить её с рук, иногда нарочно пачкая губы нежным кремом, чтобы был повод целовать её снова и снова.
Так и прошёл ужин. Они допоздна сидели в беседке, разговаривали, целовались, в какой-то момент она даже снова оказалась у него на коленях, но на этом всё и закончилось. Он больше не пытался её раздеть, лишь сжимал так крепко, что у неё перехватывало дыхание и смотрел своими тёмными демоническими глазами, зажигая в душе ответный огонь.
