Неподалеку вражеские войска расчищают путь к столице. Молодая Марджорис внезапно бросается в кабинет своей матери Королевы Вестории, чтобы сообщить о серьезной угрозе безопасности короны и страны. Но вместо жалости она находит равнодушие, что заставляет принцессу замереть в непонимании перед непроницаемым лицом монарха....
— Ну что ты, маленькая, себе напридумывала? — обхватил её руками, прижимая к груди.
— Маленькая, девочка, крошка. Ведь так ты меня всегда называешь, как ребёнка, — она уже, не скрываясь всхлипывала. Ну и пусть глупо, но нервное напряжение, накопившееся за последние дни, требовало выхода.
— Но ты ведь и есть маленькая по сравнению со мной. Даже до подбородка не достаёшь, — он ласково зарылся пальцами ей в волосы, массируя и успокаивая. — А насчёт, ребёнка… Ты серьёзно думаешь, что я бы делал с тобой всё то, что заставляло тебя кричать от удовольствия на этой кровати, если бы считал тебя ребёнком? М-м, Рисса? — он ухватил её за подбородок, заставив посмотреть себе в глаза.
— Нет, — она затрясла головой. — Прости, я не хотела тебя обидеть, мне просто…
— Нужно было немножко поистерить и спустить пар? — понимающе так сощурился он.
Да, — ей даже стыдно немного стало. Она увернулась от его руки, опуская голову и пряча расстроенный взгляд.
— Э, нет, маленькая, ты не будешь сейчас придумывать себе ничего лишнего, а выслушаешь всё, что я хочу тебе сказать.
— А у меня разве есть выбор?
— Ну, ты ведь умная девочка и понимаешь, что нет, — он лукаво улыбнулся, поглаживая большими пальцами её скулы.
— Да ты деспот, любимый, — она не удержалась от ответной улыбки.
— Ещё какой, любимая.
— Даже пытаться не буду, — прошептала, когда он оторвался от неё.
— Вот и хорошо. А теперь, продолжим наш разговор. Когда я сказал, что злюсь, я не имел в виду на тебя. Конечно, то, что ты вчера отправилась туда, где могла пострадать, привело меня в состояние неконтролируемой ярости и паники одновременно. Я безумно испугался, что могу тебя потерять. Поэтому, если ещё раз ты такое сделаешь, будь готова, что я уложу тебя себе на колени и отшлёпаю твою сладкую попку.
— Ох, Айсар, — она снова всхлипнула, растроганная этими словами.
