Автор
Вечер перед свадьбой становится предельно напряженным для жительницы деревни, когда девушка вынуждена раскрывать страшную тайну: ее будущий супруг изменял ей в самый последний момент. Ночь буквально заволакивает скандалом и разоблачением, заставляя всех задуматься о том, что происходит на самом деле в обычных семьях....
— И да, как ты сюда попал?
— Твоя ассистентка меня пропустила, когда я сказал, что цветы доставить должен, — будучи сбитым с толку, Игорь не успел придумать правдоподобную ложь, и бесхитростно правду сказал.
Со вздохом Марфа опустилась в кресло, забыв о том, что ей якобы противно садиться было. Не зря выходит она отругала нерадивую помощницу? Лосано тратил баснословные суммы на охрану, в том числе и информации о новых коллекциях, а тут выходит проходной двор? Узнай Алекс об этом, то слова Марфы похвалой для девушки оказались, потому что в гневе он был очень страшен.
— Выметайся, — сквозь зубы произнесла Марфа. Она и сама не понимала, на кого больше злится в этот момент, но Игорь ей определенно антигероем казался в истории с её бесхребетностью.
— Как скажешь, только давай сначала повторим? — с раздражающе довольной рожей он уселся на край стола Марфы.
— Ты охренел, — не спрашивала — утверждала девушка.
— Правду говорю, — Игорь взял руку её руку и положил себе на пах, предусмотрительно прижав сверху своей ладонью, чтобы у неё не получилось отвести её сразу.
В штанах Стравинского мгновенно произошло оживление, которого Марфа при всем желании не смогла бы не почувствовать.
— Если ты сейчас же не отпустишь — я сожму так, что ты сможешь претендовать на пожизненное звание амбассадора «Valentino» и их линейки «Maison Snake».
Для убедительности Марфа сжала руку, но несильно, так, чтобы Игорь мог оторвать от себя её руку, что он собственно и проделал.
— Ты всегда такая или только после долгого недотраха? — Игорь заглянул в глаза девушке.
— А с чего ты решил, что у меня давно никого не было? Думаешь ты один — единственный носитель сего оружия? — указав взглядом на то место, которого недавно касалась, Марфа рассмеялась, теперь уже искренне.
На долю секунды она увидела в глазах Стравинского неприкрытую ярость, но он быстро собой овладел.
Слова Марфы были неприятны, задевали мужскую гордость и самолюбие.
