В Мариях Нисландии рождались короны, а не детей. Словно призраки веков, она искала свой дом между мифами и реальностью. Как будто созданная специально для сюжета знаменитых легенд, Мария из Питера внезапно оказывается королевой Нисландии, где каждый день может стать историей....
Мария не слишком охотно съела кусочек рыбы, понимая, что до конца вечера больше к еде не прикоснется: такое обжиралово она не любила никогда. Зато гости за столами наконец-то получили возможность разговаривать о чем-то. Сидеть полагалось до третьей, сладкой перемены блюд, и поэтому среди гостей началось некоторое расслоение на компании по интересам.
Как ни странно, это было неплохое время для деловых переговоров. Какой-то Великий бритарский герцог, имени которого Мария не помнила, уже активно беседовал с надутым, как индюк, представителем эспанского короля.
Мария пожалела, что сестра находится так далеко от нее и переговоры с ней здесь и сейчас, к сожалению, невозможны. Однако тут на нее обратила внимание королева-мать. Кроме формального приветствия, это были первые слова, с которыми она обратилась к младшей дочери:
— Ты специально оделась так вызывающе, чтобы роскошью своего наряда унизить сестру.
"— Нам специально подали рыбу после франкийского посла, чтобы показать нам наше место на этой свадьбе, ваше высочество, — вмешался в разговор Мартин. Он не отводил от королевы-матери тяжелый взгляд холодных серых глаз и как бы давил ее этим взглядом, продолжая мерно и тихо ронять слова: — Моя жена, в отличие от вашей средней дочери, ваше высочество, не просто герцогиня, но и коронованная правительница Нисландии.
Сердце у Марии колотилось как бешеное: она не ожидала ни злобных слов королевы, ни такого ответа от Мартина. Назревал серьезный конфликт…
«Все же он десять лет учился вести различные переговоры… Он прошел отличную школу… Но, может быть, стоит помягче?».
Разумеется, она заметила, что эту чёртову рыбу сперва преподнесли старшей сестре с мужем, затем королеве-матери, потом двум самым мощным соседям — эспанцам и франкийцам, и только потом оделили тарелками их с Мартином. Формально это был повод для обиды. Но поскольку никаких особых отношений с Бритарией поддерживать они не собирались, то и придавать этому значения Мария не стала.
