В Мариях Нисландии рождались короны, а не детей. Словно призраки веков, она искала свой дом между мифами и реальностью. Как будто созданная специально для сюжета знаменитых легенд, Мария из Питера внезапно оказывается королевой Нисландии, где каждый день может стать историей....
В роскошном зале из мрамора, зеркал и позолоты, облаченный в алую мантию с горностаевой опушкой, его королевское величество Экберт Девятый Милостивый принимал послов Нисландии.
С позволения королевы принцессам разрешено было посмотреть на это пафосное зрелище с антресольного этажа. Вечером здесь будут играть музыканты, а сейчас пустое помещение с обшарпанными деревянными табуретками оккупировали принцессы и фрейлины.
— Вот, любуйся на своих дикарей, — в голосе Лютеции отчетливо слышалось торжество.
Полюбоваться и в самом деле было на что: нисландцы отличались от обитателей двора, как рабочие лайки — крупные, гордые и мускулистые от вычесанных и стриженых у профессионального грумера болонок.
Никакого шелка и бархата в их одеждах не наблюдалось, зато меховая отделка на кожаных жилетах была чуть ли не богаче королевской. У каждого из мужчин было только по одному перстню на руке. Но даже издалека становилось понятно, что это вовсе не сапфиры или рубины, а нечто совершенно другое: темно-серое или коричневое.
«Вполне возможно, что на вставках у них изображен какой-нибудь родовой знак», — подумала Мария.
Даже летом на мужчинах были не бальные туфли, украшенные драгоценными пряжками, а вполне обычные, хоть и начищенные до глянца сапоги. И не на красных каблуках, которые так обожали местные модники, а самые обычные. Рубахи под жилетами не носили следов кружевной отделки и сшиты не из батиста или шелка, а из обычного белого полотна.
Вместо завитых локонов и накладных кудрей нисландцы плотно сплетали волосы в тугие косы. Смотрелось несколько необычно. И именно над этими косами больше всего издевалась Лютеция:
— Были бы они настоящими воинами и кавалерами, не носили бы прически, как у малолетних детей! Уверена, что если подойти к ним поближе, ты, сестрица, непременно почувствуешь запах мокрой псины! — за спинами принцесс захихикала кто-то из фрейлин и тут замолчала от строго покашливания госпожи Мерон.
До самого вечера у Лютеции было прекрасное настроение, и она без конца возвращалась к внешнему виду нисландцев, не уставая сравнивать их с придворными собственного брата:
— Взять хоть Готье де Неветта… Говорят, его отцом был как раз нисландец: у него волосы такого же цвета.
