В Мариях Нисландии рождались короны, а не детей. Словно призраки веков, она искала свой дом между мифами и реальностью. Как будто созданная специально для сюжета знаменитых легенд, Мария из Питера внезапно оказывается королевой Нисландии, где каждый день может стать историей....
Вот только станет ли он помогать чужачке? Или же вся эта суета с подарками создана исключительно для того, чтобы подчеркнуть значимость и величие владыки Нисландии и заявить всем окружающим, как повезло избраннице владыки?».
Заметив, что принцесса слегка нахмурила брови, погружаясь в собственные мысли, лорд Нордвиг немного склонился над ней и тихо сказал:
— Ваше высочество, не стоит бояться путешествия. Могу сообщить вам, что от ваших земель до острова Тирон мы будем плыть на корабле Бритарии. Там, на Тироне, мы пробудем десять дней, а потом всего один день плавания, и вы ступите на землю Нисландии.
— Остров Тирон? А что мы там будем делать так долго?
Посол слегка замялся и нехотя ответил:
— По правилам, установленным почти двести лет назад, мы не разрешаем чужим кораблям приставать к берегам Нисландии.
— Ого! Как интересно! А почему? — Мария оживилась. Это было что-то необычное: некие сведения, помогающие лучше понять людей, с которыми она будет жить бок о бок.
— Тогда, в тысяча четыреста девяносто шестом году, к берегам Нисландии пристало торговое судно, которое называлось «Роза ветров». На судне, как выяснилось потом, было несколько больных матросов. И все поселение охватила болезнь. Смертей было столько… В общем, ваше высочество, тогдашний правитель острова, король Ангор Мудрый, издал ордонанс, запрещающий любым кораблям приставать к берегам Нисландии.
— Только дикари могут держать свою собственную королеву на каком-то там ужасном острове. Бедная, бедная моя сестра! Как же ты будешь там жить, дорогая?! — по губам Лютеции змеилась тонкая улыбка, и, кажется, после инцидента с шубой только сейчас ее настроение поползло вверх.
Посол слегка нахмурился, но промолчал, не желая скандалить со вздорной девчонкой и портить отношения с Бритарией. А вот Мария, сама не ожидая от себя такого, медленно повернула лицо к сестре и негромко, но очень весомо сказала:
— Если ты не извинишься сию секунду, я пожалуюсь не маман, а отцу, что ты позволила себе грубить послам Нисландии.
