Кроткая принцесса отправляется замуж в суровый северный край, но в её теле пробуждается душа попаданки. Королевский долг и неожиданный шанс на свободу сталкиваются в одной девушке. Какой путь выберет Мария в чужой стране среди людей, которых её учили бояться?
Вита настойчиво предлагала ужин, но после первого нормального мытья Мария ощущала такую истому и умиротворение, что от еды отказалась. Служанка торопливо прихватила волосы в жгут, ворчливо сообщая, что иначе к утру совсем не расчесать будет. Еле дождавшись, пока горничная покинет комнату, Мария шагнула к ступенькам и забралась на непривычно высокую кровать. Ширина у постели оказалась такая, что здесь спокойно можно было положить человека три-четыре.
«Пожалуй эта ванна — лучшее, что я встретила в этом мире за все время.», — уже засыпая, Мария небрежно смахнула чуть влажные волосы с лица и, немного поворочавшись, блаженно расслабилась.
* * *В трапезной мужчины торопливо рассаживались под привычное ворчание Гульды:
— Вечно вас зовешь-зовешь, не дозовешься! Эвон, тетка Берготта когда повелела мясо на стол нести, а вы все в дверях топчетесь…"
"— Будет тебе, Гульда, — миролюбиво ответил Мартин. — Неси уже, давай.
Сам он торопливо принялся нарезать на крупные ломти, лежащие на деревянных досках караваи хлеба. Первый, как почетному гостю, протянул своему дяде, лорду Нордману, попутно рассказывая:
— Рыбы этот год насолили и насушили вдосталь. Даже если зима скверная будет, голодать не придется. Да и сена запасли достаточно. Фрост говорил, что можно было бы и еще пяток коров прокормить. Так что поимей в виду, дядя. Хочешь не хочешь, а следующим рейсом телушек привези.
— Эх, знать бы раньше…
— Откуда бы раньше-то могли знать? Да и что бы это дало? — закончив резать хлеб, Мартин воткнул нож в доску и уселся на свое место во главе стола.
— Можно было бы у бритарцев затребовать еще и коров. Куда бы они делись?
Мартин слегка нахмурился, но возражать дяде не стал.
«Может, конечно, бритарцы и не стали бы торговаться… но лучше уж мы сами скотиной закупимся. Они и так сглупили, когда согласились Туридюр нам отдать. Зачем вызывать излишнее раздражение своей жадностью? И нам ведь их помощь может понадобиться. Тем более мы теперь родня. Хотя, конечно, вряд ли они нас родней будут считать… Свою то выгоду они всегда помнят. И “родней” мы будем только пока им выгодно. Завтра она как увидит, куда приехала…».
Мысль о том, что к острову Туридюр прилагалась молодая жена, Мартин пока что безуспешно гнал от себя, вполне справедливо ожидая недовольства супруги непривычным ей бытом.
