Осенью 1940 года в маленькой глубинке России деревня Орловка столкнулась со страшным природным крахмалом - ночной пожар. Среди зеленой чащи, где лето оставляло лишь слабый след, огонь прокатился по одному берегу. Вечерело, когда сухие соломенные строения деревни стали жертвами кромешной тьмы и пламени....
Словно только сейчас Мариша заметила, как сильно облысела у мужа макушка.
— Это мы, Толя… — сказала она.
— Вижу…
Детям постелили на кровати, а сами легли на полу. Долго шептались и решили, что надо срочно Лидку из торговли вытаскивать и устраивать на производство, в крепкий женский коллектив.
— Только к себе на фабрику не бери, — советовал Анатолий, — она тебя кругом оконфузит.
Но Мариша его предостережениям не вняла, конфуза не побоялась и вскоре же повела Лидку на свое производство около Абельмановской заставы.
На первых порах Лидку взяли упаковщицей, на оклад. Дальнейшая ее судьба целиком зависела от того, как она сама себя покажет. Мариша в первую же смену, как сестра вышла в цех, спустилась в подвальное помещение, где шла упаковка. Лидка молча заколачивала большой фанерный ящик.
— Ты обедать-то пойдешь, Лида?
Лидка хмуро посмотрела на нее и вдруг грубо бросила:
— А ты мне денег дала?
Мариша ничего не сказала, повернулась и пошла.
Она не знала, сколько времени прошло. Скрипнула дверца, тихо вошла Лидка.
— Няня, ты уж меня прости!.. Прости, няня!
Сейчас можно было бы наговорить много душеспасительных слов. Но Мариша была не говорунья. Тем более не умела она кричать и ругаться. Она сидела против своей непутевой сестрицы и молчала.
— Как ты на маму-то похожа!.. — вдруг промолвила Лидка. — А я, дура, только сейчас разглядела…
Обеденный перерыв еще не кончился, и Мариша повела Лидку в столовую. Та принялась за борщ, ложка подрагивала в ее руке. Она хотя и была обладательницей дорогого румынского гарнитура, но по неделям не ела горячего, закусывая где-то под прилавком чем попало. Здесь же, на швейной фабрике, столовая была очень хорошая, на дотации от фабкома, варили здесь как для себя. И в алый мясной борщ Лидка уронила несколько горьких слезинок.
4Наивно было надеяться, что в такой день можно будет раздобыть какие-нибудь цветы. Москвичи еще накануне опустошили все цветочные магазины и киоски. На рыночных прилавках не осталось ничего, кроме веточек с молодыми листочками, которые предприимчивые продавцы тоже пытались сбыть по случаю праздника. Но у Мариши был шустрый муж, и в день тридцатилетия Победы сумел ухватить для: нее пучок красных тюльпанов.
