Автор
В мире, где каждая встреча может оказаться последней, Лукин продолжает свои миссии. Но теперь он один - разбитый и измученный войной с собственным сердцем. В поисках ускользающего врага "Панасоник-сан" раскрывает тайны прошлого и открывается новому дневному миру, где каждый шаг может быть последним. Атмосфера книги - это шепот мертвых слов и стук выстрела в пустом небе....
Прабабка моя, Анна Казимировна, урожденная княжна Святополк-Четвертинская, выпускница Смольного института благородных девиц, пережив блокаду, ордена предков наших, которые в семье полтора века хранились, на строительство крейсера передала. Оставила одни «Георгии»[5]. Тридцать две штуки. Вот так-то. Военнослужащие мы и есть. А точнее, солдаты. Воины.
Поговорили мы тогда с Николаем Михайловичем полчаса, а потом он меня и ошарашил, сообщив, что переводит меня вновь за школьную парту. В 101-ю разведшколу. На все про все – дела сдать и к новому месту службы прибыть – у меня десять дней.
И вот мы здесь, и начальство глядит на нас, словно шестидюймовка «Авроры» на Зимний дворец, и что-то в этом взгляде такое, что безо всяких вопросов ясно: большая будет охота, очень большая.
– Читали? – Виктор Федорович похлопывает ладонью по столешнице. Подобным образом тигр бьет хвостом, сигнализируя о страстном желании загрызть своего оппонента.
– Так точно, товарищ полковник.
– Отставить чины, – рычит он. Не на нас рычит. Просто состояние такое.
– Инфаркт? – негромко выдвигает версию наш Арамис. Инфаркт и язва – неразлучные спутники разведчика, а уж тем более такого. Полвека тайной службы – не фунт изюма. Шеф молча открывает ящик стола и словно карты в пасьянсе выкладывает на стол несколько фотографий."
"Да. Это не инфаркт. Это пулевое ранение в голову, приведшее к летальному исходу. Хорошие фотографии, четкие. Все видно. Характерный ожог, порошинки. Выстрел произведен с близкого расстояния, почти в упор.
Виктор Федорович кладет перед нами два листика, сколотые скрепкой. Копия заключения судмедэксперта. Все четко аргументировано, но ситуацию в общем не проясняет. Хотя… Я ещё раз вчитываюсь в строки, потом смотрю на товарищей.
Выстрел произведен из револьвера системы «Наган» выпуска 1928 г. Оружие сильно изношенное. Имеет следы недавнего ремонта. Абсурд! Ну да ладно… Послушаем, что скажет начальство.
– Смерть наступила между одиннадцатью тридцатью и одиннадцатью тридцатью пятью. Соседка поднималась по лестнице, услышала выстрел. Дом, сами знаете, ведомственный, понятное дело, народ бдительный.
