Автор
В мире, где каждая встреча может оказаться последней, Лукин продолжает свои миссии. Но теперь он один - разбитый и измученный войной с собственным сердцем. В поисках ускользающего врага "Панасоник-сан" раскрывает тайны прошлого и открывается новому дневному миру, где каждый шаг может быть последним. Атмосфера книги - это шепот мертвых слов и стук выстрела в пустом небе....
– А этот?
– Это не от сейфа.
Прекращая наш диспут, Валера щелкает спринг-найфом.
– Такой подойдет?
– Вполне.
Георгий вставляет лезвие в щель между столешницей и тумбой, и на пол падает плоский латунный ключ. Спустя мгновение, замок клацает и, спрятанные в стенках пружины поднимают крышку. Я гляжу вовнутрь, и на ум мне приходит старая сказка о смерти Кащеевой: «Яйцо в щуке, щука в утке» и так далее.
Внутри толстенного стального ящика не менее стальная планшета. Вот так-так! Не хватало еще, чтобы бумаги в планшете, если, конечно, там бумаги, были зашифрованы, а ключ к шифру спрятан, скажем, в наносном украшении вождя охотников за черепами из Папуа Новой Гвинеи!
Планшеты такой конструкции мне знакомы.
Похоже, перед нами такой проблемы не стоит. Если, конечно, отбросить мысль о том, что Георгий решил геройски погибнуть, уничтожив материалы своего отца и прихватив с собой нас.
Сухорук младший не спеша набирает С,О,Г19891. Тишина. Ключ входит в замочную скважину, и мне кажется, что поворачивается он неестественно долго и как-то по особенному громко. Щелчок. Мы переглядываемся с Валерой, не скрывая нашего облегчения. Ну, слава Богу! Обошлось!
Внутри планшеты одна на другой вложены толстые пачки с привычными до тошноты надписями: «Хранить ___ лет___ до 19__г.
– Ну что, чудо-богатыри? – улыбается Пластун. – Поехали домой. Своих порадуем. Уборку оставим для следующего раза, все равно по темени мы много не наработаем, а фонарь садить – дело дурное.
Мы возвращаем тайнику первоначальный вид, задвигаем стол и, прихватив с собой планшету, отправляемся в обратный путь.
