Автор
В мире, где каждая встреча может оказаться последней, Лукин продолжает свои миссии. Но теперь он один - разбитый и измученный войной с собственным сердцем. В поисках ускользающего врага "Панасоник-сан" раскрывает тайны прошлого и открывается новому дневному миру, где каждый шаг может быть последним. Атмосфера книги - это шепот мертвых слов и стук выстрела в пустом небе....
Видимо те, кто отдавал приказ, о существовании такой книги не подозревали.
– …Когда я заявил об этом в штабе, меня заверили, что мои «коробочки» будут взаимодействовать с мотострелковым полком и батальоном десантников. Бригаде была поставлена задача в шесть утра первого января выдвинутся к аэропорту Северному. Для руководства подразделениями нам выданы были туристские план-схемы.
– Простите, что?
– Ты не ослышался! Двигаться предстояло через весь город.
– Сметая все на своем пути.
– Именно, – понимающе поглядел на меня полковник. – Мотострелковый полк я так и не дождался. Куда они подевались – одному Богу известно. Может, им выдали карты другого года выпуска? – горько пошутил он. – Я выслал вперед разведку. Маневренная группа натолкнулась на засаду.
– Вся улица – сплошная засада, – произнес майор, видимо, исполнявший обязанности начальника штаба бригады.
– Чечи работали мелкими группами. С чердаков, окон верхних этажей или из подвалов. Достать их там из танкового орудия не было никакой возможности. Тем более что никакого боя они принимать не собирались. Отстреляв боезапас, уходили по параллельным улицам вглубь города, где отдыхали и запасались боеприпасами. На их смену приходили новые группы. Чечи поджигали первый и последний танк колонны, остальные били на выбор.
Я глядел на полковника, лицо его было серо, как будто он вновь переживал весь этот дикий ужас этого нелепого злосчастного штурма.
"– Спасибо, десантники прорвались, помогли.
Молодой комбриг замолчал.
– Тут дело вот в чем, – начал его товарищ. – Первого января нам вломили здорово, что и говорить. И потом долбали наш металлолом так, что только дым стоял. Но воевать-то как-то надо. По бумагам мы числились живыми. Ну и, сам понимаешь, здесь кое-что подлатали, там что-то прихватили, одним словом, крутились, как могли.
