Автор
В мире, где каждая встреча может оказаться последней, Лукин продолжает свои миссии. Но теперь он один - разбитый и измученный войной с собственным сердцем. В поисках ускользающего врага "Панасоник-сан" раскрывает тайны прошлого и открывается новому дневному миру, где каждый шаг может быть последним. Атмосфера книги - это шепот мертвых слов и стук выстрела в пустом небе....
В девятнадцать тридцать пять Скороходов звонил жене…
– И что? – Я прикладываю к уху воображаемую трубку.
– Ничего особенного. Как я понял, у него нелады в семье.
– Понятно. Есть ещё что-нибудь?
– Прослушка пока больше ничего не дала. Непонятно даже, один он в квартире или кто ещё есть, – разводит огромными ручищами Пластун.
– М-да. Не густо.
– Это уже чем богаты… – все в той же позиции отвечает псевдовышибала.
– Понятно. Что думаете предпринимать?
– Молить Бога, чтобы наш подполковник не надумал свалить с этой хаты на ночь глядя, – обреченно вздыхает мой друг, и я понимаю, что планы на сегодняшнюю ночь у него не ахти.
– Допустим. Что дальше?
– Рассказы о привидениях читал? Вот после отбоя и сыграем с ним в игру «Тень отца Гамлета». Замки на двери – от сквозняков и честных людей. Я проверял.
– Мне это не нравится. Если квартирка эта таки ФСБшная, то электроники в ней – что в американском посольстве.
– Да мне, в общем-то, тоже эта идея не нравится, но за жабры-то его брать надо.
"Темень за окном становилась все гуще, и если бы не освещенные витрины киосков, окна да куцый обрезок Луны, она была бы уже совсем непроглядной. Шахматный турнир по природно-техническим причинам завершился сам собой, и Тагир откочевал в свой «Опель» – ждать от моря погоды и от начальства распоряжений. Окно на шестом этаже с голубой шторой продолжало светиться, но это не значило ровным счетом ничего.
Впрочем, вполне может статься, что все это – пустые страхи. Поссорился мужик с женой, съехал на съемную квартиру и сидит себе сейчас на кухне, запивая чаем сухие бутерброды.
