– У нас уже сейчас, как я полагаю, достаточно материалов как для Великобритании, так и США. Обнародуй их, и в тех странах максимум, что его ждет, – жизнь под стражей. Пожизненное заключение. Куда ему бежать? В глухую провинцию? Пример Канариса вряд ли заставит его так рисковать. Но кроме кнута у нас есть и пряник – возможность профессионального роста и серьезное положение. Не забывайте, Мюллер очень амбициозен и политически не окрашен. Ему что левые, что правые – без разницы. Да, личность не самая приятная, но как специалист он будет полезен.
– С таким подходом нам большую часть руководства Рейха нужно перетягивать к себе, – скривился Василевский. – Ведь никто не будет скрывать того факта, что они профессионалы высокого уровня.
– А вы хотите пустить их под нож? – мило улыбнулся Тухачевский. – Экий вы кровожадный.
– Вы понимаете, чем это грозит? – перебил Василевского Михаил Николаевич. – Вот мы победили государство, а потом взяли и вырезали всю его элиту или иным образом репрессировали. Как к нам будут относиться элиты иных стран? Прямо просто тянуть ручки, стремясь лобызать нас в десны? А вот если после победы мы прибьем только самых непримиримых, а с другими сможем договориться, то они увидят шанс. Свой, личный, персональный шанс. Война на истребление – не очень хорошая затея. Ведь даже мышь, загнанная в угол, становится опасной, а тут совсем не мыши. Нам нужно меньше размахивать револьвером, мы же в конце концов не бандиты с большой дороги.
– Это война! – воскликнул Василевский. – Тут убивают.
– Это политика! – осадил его Тухачевский. – Если вы хотите не просто помахать сабелькой да пострелять, а воспользоваться плодами победы, то нужно думать не только о войне, но и о том, какой мир будет после нее. Или вы считаете, что на одной чистой силе мы сможем склонить в свою сторону Европу, а потом еще и удержать? Это исключено! Надорвемся!
– Я согласен с товарищем Тухачевским, – после минутной тишины произнес Сталин. – Нам нельзя загонять профессионалов в угол, даже если они раньше сражались против нас. Им нужно давать шанс…
– Почему вы топчетесь на месте! – Гитлер был в ярости. Он кипел. Казалось, что еще немного – и его разорвет на тысячи маленьких чертей, разбрызгивая его бурлящие эмоции на окружающих.
– Мой фюрер, – пытался оправдаться Кейтель, – в тылах полный разлад. Солдаты потеряли веру в победу и не желают сражаться с русскими.
– Да, мой фюрер, – кивнул начальник Имперской службы безопасности Гейдрих.