Все-таки почти две роты потерял, что для легкого полка, состоявшего всего из двух батальонов, весьма прилично — ни много ни мало, а треть.
Двадцать шестого числа рано утром снова началась свистопляска…
— Тревога! — крикнул вбежавший дежурный, и Михаил Николаевич очнулся ото сна, в который он провалился прямо за столом, изучая доклады с мест боев.
— Что случилось? Почему вы кричите? — Тухачевский был недоволен нотками паники, которые сквозили от этого уже немолодого мужчины.
— Господин маршал, только что доложили, что немцы наступают вдоль шоссе на Зноймо.
— До двух пехотных дивизий. В Зноймо ситуация очень тяжелая, мы ведь оттуда сняли половину войск для прикрытия Брно. А тут серьезные силы при активной поддержке немецкой авиации и артиллерии. Бои идут уже в самом городе.
— Командир пограничного района.
— Что еще он сообщил?
— Ведет бой. Но вынужден отступать, чтобы не допустить окружения. Наблюдатели видели танки.
— Хорошо. Ступайте. Докладывайте обо всех изменениях на фронте.
— Есть! — козырнул дежурный и вышел из комнаты.
— Это все очень плохо, — произнес наблюдавший за сценой Войцеховский, — но сколько у нас реально времени?
— В Зноймо у нас оставалась облегченная гарнизонная дивизия. Грубо говоря — четыре батальона. Если ее выбили из долговременных укреплений и заставили отступать, то теперь у нас есть легкая дивизия. В лучшем случае, — начал рассуждать вслух Тухачевский, — после разгрома танкового корпуса Гудериана Гитлер не решится на лобовую танковую атаку пусть и сильно ослабленных частей. Значит, танки, замеченные у Зноймо, введут в прорыв только после того, как ликвидируют угрозу от гарнизонной дивизии. Кстати, а что это у нас там за гости? Это что — вторая танковая дивизия?
— Видимо, — кивнул Войцеховский. — Венская дивизия — родные пенаты Гудериана. Насколько нам известно, она была переведена в Вену на восстановление после тяжелых потерь, понесенных в боях с повстанцами. Там что-то около двадцати процентов личного состава осталось и всего три танка на ходу к концу боев. Гудериан принес ее в жертву своей преданности Гитлеру. Хотел бы я знать, какой у нее сейчас состав…
— Не думаю, что есть хотя бы половина штата, — покачал головой Тухачевский.
— Да. Просто не успели бы столь быстро укомплектовать. Но есть у меня очень нехорошее предчувствие, — на несколько секунд замолчал Тухачевский. — Дело в том, что вторая танковая дивизия Панцерваффе знатно отличилась в подавлении мятежа. Гитлер должен был ее серьезно наградить.