Раздался презрительный смешок мадемуазель Волант.
– Вы проводили эксперимент? – спросил Прибытков в глубоком возмущении. – И ничего мне не сказали?
Погорельский пробурчал что-то невнятное.
– Прошу тишины! – повысил голос Ванзаров. – Испытание несложное и безопасное. Кладете ладонь на фотографическую пластинку, господин Лебедев дает слабый ток, после чего возникает отпечаток электрофотографии. Господин Погорельский может подтвердить: среди двенадцати испытуемых ни одного убитого наповал…
Всеобщее внимание сильно смутило доктора.
Деваться ему было некуда.
– Это незаконно, – раздался слабый возглас.
– Вы что-то сказали, господин Клокоцкий? – спросил Ванзаров.
– Нет-нет… Ничего… Послышалось…
Новых попыток бунта не случилось. Наверняка стены участка помогли. Ванзаров был готов подавить любые.
– Предупреждаю, – сказал он и выдержал паузу. – Отказ от прохождения электрофотографии будет означать признание вины. Господин Мурфи, вам ясно?
Химик злорадно улыбнулся.
– Сочту за честь.
– Прекрасно… Господин Калиосто и мадемуазель Люция?
Возражений не было.
– Мадам Иртемьева и мадемуазель Ланд?
– Разумеется, мы согласны, – ответила Вера.
– Мадемуазель Муртазина?
Нинель сменила платье горничной на черное, траурное. Глаза выплаканы. Она кивнула молча.
– Господа Прибытков и Погорельский?
– Как вам будет угодно – пользуйтесь моим методом!
Ответ доктора относился к криминалисту. Аполлон Григорьевич держал невозмутимое лицо.
– Господин нотариус?
Клокоцкий не имел возражений.
– Мадемуазель Волант желает отказаться?
– Делайте скорее, – ответила она, первой подошла к столу и вынула левую руку из муфточки.
– Где тут пытают?
Лебедев подвинул черную пластинку, уже обмотанную проволокой, и положил на нее металлическую цифру «1».
– Еще минуту внимания, – сказал Ванзаров. – До проведения последней электрофотографии прошу никого не расходиться.
Машинка загудела. Раздался щелчок. Электрическая женщина отдернула руку и отошла с видом победительницы.
Аполлон Григорьевич довольно шустро проводил опыт, как будто сам изобрел.
Менял пластинки, обматывал проволокой и клал очередную металлическую цифру, – в его запасах нашелся печатный набор подпольной типографии, разгромленной полицией. Господа и дамы самостоятельно клали ладони. Только руку Нинель Лебедев чуть прижал и посмотрел ей в лицо. Она не улыбнулась и не отвела взгляда.
Не прошло и четверти часа, как все было кончено.
Ванзаров отдал общий поклон.
– Благодарю… Электрофотографии будут готовы к утру.
