Квицинский старательно не замечал шаловливых взглядов, которыми в него стреляли. Игривость кудрявой брюнетки не знала границ. И порой выходила за пределы того, что позволительно на людях. Особенно в кофейной, где на них то и дело посматривали. Будто на любовников. Такое положение злило, но исправить его Квицинский не мог. Потому что мадемуазель при внешнем легкомыслии была толковой и наблюдательной. Не говоря о том, что умела выведывать важные сведения.
– Как ваши успехи? – спросил он, отпустив официанта, которому был заказан кофе с миндальным пирожным.
– Отвратительная погода. Ненавижу осень в Петербурге, – ответила она с такой улыбкой, будто он делал неприличный намек.
Между тем за окном было сухо и даже солнечно. Редкий день.
– Что нового?
Пояснений не требовалось. Новости ожидались вполне конкретные. Мадемуазель кратко, но толково перечислила все, что узнала.
– Что это за новый мальчик?
Мадемуазель подарила официанту, подавшему заказ, улыбку и облизала чайную ложечку.
– Полное ничто… Наивный и пустой.
Хоть окончил училище правоведения. Кажется, с отличием.
– А подопечный?
– Старательно трудится.
– Сильно продвинулся?
– Насколько мне известно, результат ожидается в ближайшее время, – сказала она, тронув верхней губкой кофейную чашку.
– Не пропустите момент…
– Можете быть покойны, Леонид Антонович, не упущу. – Мадемуазель показала белые зубки, похожие на беличьи. За что и получила свою кличку в отчетах. А не за вертлявость, которая так раздражала.
– Прошу держать под неусыпным вниманием, – сказал Квицинский.
– Дело может оказаться чрезвычайно важным. Слишком важным…
– Не извольте беспокоиться, от меня не ускользнет, – ответила она игриво. – Как только появится что-то стоящее, вы узнаете первым… Обещаю…
На том встречу можно было считать оконченной.
Квицинский просидел еще полчаса: в кофейной нельзя было встать и уйти, не привлекая лишнего внимания. Он сидел и слушал ее болтовню, с тоской глядя в окно. Оплатив счет, Квицинский получил долгожданную свободу.
И вышел на Невский.
– Любую новость сообщайте сразу, телефонируйте, у вас есть возможность. Конец девятнадцатого века на пороге, а вы записочки посылаете… Привыкайте к прогрессу. – И Квицинский приподнял шляпу на прощание.
Мадемуазель помахала ему ручкой. Так трогательно, что никакому прогрессу и не снилось…
11
Засада оказалась там, где должна была быть. Зная характер великого криминалиста, нельзя было и подумать, что он отправится в лабораторию.
