В глубине секретного Центра ждут подловку для вас, а ваша карьера зависит от того, что вы найдете за хвостами мнимых врагов. Одетые в маски резиденты — это ты и он, неизвестно кто из вас проверяют друг друга или оба оказались под ударом. Там, где все играет на слуху, опасность скрываются за кажущимися безопасностями.
Отчего не шлепнули на судне? Не хотят тащиться с тяжелым телом по шатким сходням? Предпочитают, чтобы жертва ходила сама, своими ножками?
— Направо, — скомандовали провожатые. Мы завернули за небольшой выступ берега. Теперь понятно. С десяток боевиков, лениво покуривая и переговариваясь, ожидали меня. Решили отыграться, потешиться напоследок. Не отпускают детские хулиганские привычки бить всем скопом одного беззащитного человека?
— Все, сука, готовься. За ребят наших… — угрожающе прошипел один, проверив, однако, на всякий случай запоры на моих руках.
Рыцари печального образа. Благородные мстители. Мать их!
— Только, мужики, не сразу в полную силу, чтобы всем досталось, — крикнул кто-то из толпы. Били меня долго и с удовольствием. Каждый желал достать меня ногой или кулаком лично. Так сказать, присоединиться к обряду мести. Все это создавало ужасную сутолоку. Драчуны мешали друг другу, наступали на ноги, толкались локтями и оттого злобились еще пуще.
— А ну — дай я! А ну — расступись! — орали они. Будь их меньше, эффективность ударов была бы куда выше. Я, словно мячик, летал от кулака к кулаку, но по-настоящему травмирующих ударов получил не больше десятка. Мне своротили скулу, рассекли бровь, разодрали плечо и спину, кажется, сломали ребро. Со стороны я, наверное, представлял ужасное зрелище — весь в крови и лохмотьях разорванной одежды. Случись мне иметь дело с профессионалом, он убил бы меня одним ударом. Не пришлось бы так мучиться…
Все, устал. Пора отключаться.
Я упал, поджал ноги к животу и «потерял сознание».
Не без удовольствия они попинали меня еще минут пять."
"— Эй, мужики, кончайте. Мне его еще расстреливать, — кричал кто-то, отталкивая вошедших в раж драчунов. Все-таки Резидент требовал контрольного выстрела. Ему нужны были гарантии.
Меня окатили водой, поставили на ноги.
— Все, амба! Шагай!
Заплетаясь ногами, прихрамывая, я поплелся к месту казни. Недалеко — шагов двести.
Вволю натешившиеся боевики расходились, потирая ушибленные о мои кости пальцы. Они уже не видели во мне угрозы. Расшибленный, еле удерживающийся на ногах кусок мяса, на что он еще годен, кроме как быть положенным на сковородку. Отбивная, одним словом. Охранять и довершать дело со мной остались трое.
— Быстрее, быстрее, — торопили они. Я взошел на небольшое возвышение. Впереди был довольно крутой склон оврага, сзади море. Прямо кинематографический для такого дела пейзаж. Сцена расстрела главного героя. Дубль первый, и единственный.
— Остановись там.
Я встал.
