Задача оказалась не из легких – ее платья всегда развязывала Керолайн, которая сейчас уже, наверное, витала в облаках рядом со своим обожаемым Рикардо, – поэтому, кое-как обхватив себя руками, девушка поймала концы шнуровки и с силой дернула на себя. Узел оказался очень крепким, и, словно на зло, напомнил ей о том, кто ее сегодня одевал. Мысленно обругав себя за моментально онемевшие пальцы, Изабелла стянула с себя злосчастный наряд, и, избавившись напоследок от полупрозрачной шелковой сорочки, в блаженстве опустилась в горячую воду.
Удобно расположившись в столь потрясающем предмете интерьера, который освобождал ее от потребности в помощниках и позволял расслабить тело, вытянувшись во весь рост, девушка откинула голову на широкий бортик и занялась внимательнейшим изучением содержимого комнаты.
Быстро окинув взглядом помещение и прикинув в уме, во сколько это все могло обойтись хозяину, учитывая, что она успела увидеть в коридоре еще несколько дверей, Изабелла подсчитала, что его состояние должно быть примерно таким же, как одного из министра английских палат. Особое внимание она сразу же уделила различным мелочам повседневного употребления, прекрасно зная, что именно по ним определяется принадлежность владельца к тому или иному классу.
Оценив серебряные пуговицы необъятного белого халата, явно сшитого на заказ у весьма искусного по безупречному внешнему виду изделия портного, несколько золотых цепочек, небрежно брошенных на трюмо, четыре пары золотых запонок, украшенных драгоценными камнями, которые принцесса сразу же безошибочно определила, как топаз, изумруд и рубин, и прочие мелочи, штучные цены которых могли составить месячный бюджет более чем обеспеченной семьи, исследовательница на всякий случай сравняла состояние их владельца с состоянием председателя палаты.
Зорро не играл в шпионов и прочие детские забавы, пытаясь замести следы и убрать все компрометирующие предметы его обихода. И хотя в глубине души Изабелле очень хотелось верить в то, что с его стороны это был крохотный шаг на установление доверия, она с сожалением понимала, что его обеспеченность была неоспоримым фактом, поэтому он просто не тратил время на то, чтобы пытаться спрятать очевидные вещи.
Проведя около получаса в размышлениях о том, кто мог скрываться под его маской и у кого она могла бы увидеть подобные украшения, Изабелла ни на шаг не приблизилась к разгадке.
Она разнеженно вытягивала руку, добавляла горячей воды и умиротворенно откидывала голову обратно, сквозь полуприкрытые глаза любуясь причудливыми плясками свечей.
Ей было так хорошо здесь, что она сама удивилась своему состоянию.