Это не только объясняло тайное проникновение Линареса на крепостной двор – ведь не мог же влюбленный трубадур позволить себе быть замеченным стражей еще до того, как он предстанет перед очами своей музы, но и бросало вызов всей сложившейся ситуации. Разве разрешил бы Рикардо себе такое легкомысленное поведение, если бы в доме губернатора были какие-то проблемы? Конечно, нет. Значит, у них все было хорошо и они ни о чем не волновались.
Сиюминутную издевку моментально приняли за ответ на животрепещущий вопрос, и в один из дорожных мешков с женской одеждой была надежно запрятана гитара, которая сейчас уже спускалась на огненно-красной ленте с балкона второго этажа вслед за ее хозяином. Молодые люди осуществили перемещение певца и его инструмента из спальни на улицу меньше, чем за минуту, и ровно в восемь часов утра тихий и уютный крепостной двор, освещаемый теплыми лучами восходящего солнца, огласился любовными завываниями.
Сказать, что выступление Линареса наделало шума на всю округу – это не сказать ничего. Во двор обалдело влетел весь основной и запасной состав гарнизона, окна всех спален распахнулись настежь, из помещений, снабженных балконами, повыскакивали разбуженные представители английского двора, прислуга и охрана в том виде, в котором их застали излияния Рикардо. Изабелла лично увидела взъерошенного сэра Генри Освальда и ошарашенную Шарлотту, которую, по всей видимости, подруги подняли прямо с кровати, потому что она стояла на балконе в одном просторном халате. Через пару минут рядом со своей служанкой появилась Фиона, и Изабелла не без удовольствия отметила ее огромные глаза. В самой крепости, кажется, не осталось больше никого и, если бы дому губернатора сейчас нужно было провести по широким коридорам стадо бизонов, этого бы никто не заметил.
Это была абсолютная феерия и звездный час Керолайн, потому что столько многозначительных взглядов маленькая фрейлина еще не ловила на себе никогда. Изабелла в последний момент втолкнула на балкон стул и усадила на него свою бесчувственную подругу, предварительно впихнув в обмякшую ручку огромный бордовый веер. Сама же она в лучших традициях встала за ее спиной, ежеминутно расправляя белокурые локоны и с каждым разом опуская все ниже невесомую шелковую накидку на полуобнаженных плечиках.
Линарес был вне досягаемости… Если и оставались еще женские сердца среди английской свиты, каким-то чудом нетронутые его очарованием после первых дней знакомства, то сейчас они уже однозначно лежали у его ног.