В Масках сброшены, читатель окунется в таинственный мир, где фальшивые лица и сломанные обещания царят над всеми. Грета, простая девушка из провинции, пытается выйти за рамки своей судьбы, но каждый шаг подталкивает ее к опасностям. Алистер — загадочный некромант — манит и устрашает одновременно, а Ферхара, его верная подруга, держит баланс между их двумя влечениями....
Почему новая? Потому что если на первой белоснежной и толстопузой чашке цвели маки, то эта радовала глаз нежными незабудками.
Поднять взгляд на некроманта было тяжело. И сама тема разговора нервировала, пусть Грета и сама собиралась об этом поговорить. Но больше всего было стыдно из-за пролитого чая. Ужас и кошмар, в общем.
— Мне казалось, что ты одна из немногих, кто не боится меня, — с легким недоумением произнес Алистер.
— Нет, то есть да. Ох, дорф. Меня немного выбивает из равновесия тема разговора, но ты — ты меня не пугаешь, — Грета постаралась четко и внятно разъяснить свою позицию.
— Да не так чтобы, — серьезно ответил некромант. — Мы можем быть супругами, а можем и не быть. Решать в любом случае тебе — я приму от тебя все.
— Значит, тебе все равно? — упавшим голосом спросила Грета. — К чему тогда все это?
Она сделала неловкий, ломкий жест, будто пыталась одним движением охватить и море, и пляж, и стол, и вообще всю их жизненную ситуацию.
Алистер покачал головой, будто отрицая весь тот вихрь горьких, обиженных предположений, что закрутился в голове Греты и уверенно, властно произнес:
— К тому, что мне не все равно, Грета. Просто решать должна ты. Тех, кто безразличен не спасают от смерти, тех, кто нежеланен не приглашают на свидание. Подвиги совершаются во имя любимых, Грета. Я их еще не совершал, но знаю, кому посвятить. И… если бы я не был согласен, мог наложить вето.
Заговорить Грете удалось только с третьей попытки. Для этого ей пришлось сосредоточиться, успокоить дыхание и напомнить самой себе, что она взрослая девица, темный менталист и вообще, колдунья, которая практически прошла королевский отбор. Так, прокрутив в голове все эти воодушевляющие мысли, она заговорила:
— У меня не было первой влюбленности или второй, или третьей.
