Автор
Ночь погружала старый имперский тракт в зыбкую мглу, когда из темноты выглянула первая звезда. По унывному склону предгорий Закатных гор двигался караван: добротные фургоны и недавно смыло водой, крепко связанные воины. Погода была суровой: холодный ветер нещадно трепал шкуры, а туман застывал на стеклах и досках. Все это лишь предвестие нового года Торгов — главного праздника года, когда товары из разных уголков империи собираются для торговли....
Рассматривал он естественно используя возможности нового артефакта, в том числе и определял расстояние и «брал прицел». И естественно он не переживал о возможности намочить артефакт, очки не боялись морской воды, как и любой другой влаги. Да и потерять их он не особо боялся, как оказалось после изучения подробных описаний, очки не тонули, и после привязки к браслету и активации, что было сразу и сделано, их можно было отследить и найти на расстоянии до пяти километров. А если запустить «Неясыть», то и вообще практически где угодно, проблема могла возникнуть только в одном, как забрать их у кого-то другого, если они попадут вдруг в чужие руки.
"Они зашли в достаточно просторную гавань, расположенную у подножия вулкана, и прикрытую дополнительно мощными каменными волноломами. Вход в гавань дополнительно защищался парою внушительных фортов, сложенных из массивных камней. И Алекс даже не сомневался, что в фортах имеются мощные ударные установки, наподобие тех, что он видел на боевых кораблях, да и не только на боевых.
Небольшой катер с лоцманом на борту проводил их к причалу в отдельной марине чуть в стороне от грузового терминала, и где были пришвартованы только яхты и катера.
— Лэрд Алекс, безмерно рад вас видеть, наконец-то я вас дождался, и смогу еще раз отблагодарить вас своим гостеприимством, прошу вас, друг мой экипаж уже ждет. Я теперь постоянно следую вашим советам лэрд Алекс. И это мое новое состояние нравится мне гораздо больше.
Анхель Ан Гаальего еще больше изменился, еще похудел, чуть помолодел, и сейчас напоминал вполне себе здорового и бодрого мужчину среднего возраста, а не того измученного жизнью толстяка с одышкой, только его говорливость и жизнелюбие остались прежними.
